«Алые галстуки реют над сквером, бомба попала в Дворец пионеров» - этот смешной стишок мы рассказывали друг-другу в шестом классе, наряду с анекдотами про Вовочку и стишками про маленького мальчика. Ну вот этими, «маленький мальчик на лифте катался, все б хорошо, но лифт оборвался…». И этот юмор был неотъемлемой частью нашей пионерской жизни.
Каждый, кому сейчас 40+ это латентный, законсервированный пионер. И 19 мая сего года мы увидели попытку расконсервировать эту диковинку, встряхнуть и поставить в красный угол. Как и все попытки оживить неживое, это выглядело в меру лицемерно и в меру смешно. А местами даже жутковато, особенно на фоне последних событий.
Нет, ну правда. Все кто постил свои фоточки в возрасте двенадцати лет с галстуком на шее или открытки в стиле «Поздравляю с яблочным спасом», прям всерьез всплакнули и прошептали в припадке благости - «хорошо та как было, воспади», в день столетия пионэрии.
С жемчужными слезинами в усах и накладных ресницах, они с восторгом смотрели на чиновников, нацепивших галстуки и на бедных, ничего не понимающих детей с барабанами.
Смотрели, будто именно такие сборища они любили в пионерском детстве, и прям мочились от радости, когда в школе объявляли какую-нибудь «пионерскую вахту дисциплины». И все это, многоуважаемые дяди и тёти, стыдно.
Стыдно, потому что все мы, сорокалетние, знаем, как там оно было на самом деле. Содержание щемящей душу сопричастности к великому званию пионера, в наших душах было меньше, чем никотина в букете коммунистических гвоздик.
Хорошо помню, что правоверного задора после крещения в пионеры, хватило у всех нас часа на два. А в пионеры меня принимали не абы где, а с большим пафосом, и рядом с циклопической стеллой в честь новороссийского десанта. Уже на пути домой, на задней площадке тролллейбуса, мы затягивали друг другу галстуки изо всех сил, со словами - «вот так крепко ты должен любить дедушку Ленина» и ржали на весь салон. И это был самый настоящий, стопроцентный советский цинизм, который безраздельно царил во всем обществе.
Этот цинизм был имунным ответом на всю фальш, на все лицемерие и весь этот бронзово-орденоносный спектакль, от которого всех без исключения тошнило. И взрослых и детей тошнило. Не тошнило только работников Горкома партии, которые за черную волгу, колбасу, консервы с крабами и взятки, с радостью исполняли свою циничную роль.
Кстати, галстук после затягивания методом любви к Ленину, надо было разрезать ножницами и выбрасывать. Синтетический шелк после такого вольного обращения, стягивался в твердый как камень, малюсенький узел. Нужно было покупать за 50 копеек новый галстук да еще потом гладить.
В моей школе знаком особой лихости и свободы было ношение галстука в кармане. Так круто и свободно дышалось, когда ты засовывал эту хреновину в карман, и гордо вышагивал по школе с распахнутым воротом рубашки.
Без галстука можно было ходить сколько влезет, пока не попадешься пионер-вожатому. У нас этих товарищей было человека три. Вот честно, не знаю, это у них была такая работа, или студенческая практика. Эти трое болтались по школе, ходили на какие-то комсомольско-пионерские мероприятия и тусовались в ленинской комнате.
Из-за неудачного визита в ленинскую комнату меня, кстати, с треском исключили из рядов пионерской организации. Это было в седьмом классе. Что-то там вожатые не закрылись на щеколду, или еще какую оплошность допустили, но я к ним неудачно ворвался.
Меня после уроков отловила завуч, и попросила что-то принести из ленинской комнаты, кажется это был лист оргстекла для доски с расписанием. И вот я, без стука конечно, рывком открываю дверь и влетаю в этот алтарь. А таааам… Дым коромыслом, вожатая сидит на коленях у вожатого и они курят, и что-то там мурлыкают друг другу.
Они мигом вскочили, зашипели как кошки и вытолкали меня взашей. Злые как черти. И уже буквально на следующей неделе, я торчал за углом школы с пацанами. Калякали о том о сем, покуривали. А у меня еще как назло галстук свисал из кармана штанов как нога осьминога.
И тут выскакивает фурия-вожатая. Выдергивает галстук из моего кармана, и пафосно так отчитывает меня, мол это символ борьбы за свободу, мир, землю рабочим, сено крестьянам и все такое прочее.
Написала на меня докладную, и на следующей пионерской линейке перед строем других страдальцев, сняла с меня галстук. Мстительная дура.
И с тех пор я на законном основании ходил по школе в рубашке нараспашку. И никаких галстуков, сигнализирующих о ложной причастности к чему-то там.
В общем, сорокалетние коллеги и старше, давайте не будем морщить организмы и втирать нашим детям с лицемерными слезами на глазах, о прекрасной пионерской юности, и о том, как это было прекрасно и правильно. «Тимур и его команда» стали не актуальными еще в семидесятых.
А наши дети в подавляющем большинстве умные, свободные, толковые и добрые ребята. Мы такими точно не были. И они будут гораздо лучше нас. Им точно не нужна вся эта буффонада с барабанами, клятвами и целованием кумача.
«Пионеры в подвале играли в гестапо, зверски замучен сантехник Потапов» 1970-й год, народное творчество
Ученик средней школы №12, города-героя Новороссийска, пионер, лишенный чина и звания