– Эй, индеец!
Инок поморщился, услышав за спиной окрик. Он терпеть не мог, когда его так называли. Но объяснять по несколько раз в день, что слово "инок" означает совсем другое, мужчина устал, и потому лишь молча повернулся и вопросительно посмотрел на того, кто к нему обращался.
– Босс сказал, нужно вернуться и доплатить, – помощник трактирщика – парнишка лет тринадцати, худой и болезненно бледный, дернул головой, откидывая с глаз челку, и спрятал за нахальной ухмылочкой неуверенность.
Инок молча рассматривал пацана. Мужчина и не думал тянуться за кошельком. Он выучил прейскурант забегаловки наизусть и знал, что заплатил достаточно.
Видимо, мальчишка тоже понял это. Улыбка его погасла, и он несмело добавил.
– Пиво подорожало с прошлой недели. Белые перекрыли тракт.
В последнее время поехавшие сектанты доставляли слишком много проблем. Это правда. Однако Инок был уверен, что трактирщику они не навредили.
– Передай боссу, пусть наебывает чужаков, которые не знают, что алкоголь он покупает в соседней деревне, а не привозит из города.
Инок повернулся, быстро и четко, словно услышал полузабытую команду. Сделал два шага. На третьем замер, услышав мольбу.
– Сэр, – уже не "индеец", – вы должны доплатить, пожалуйста!
Можно было послать пацана к черту. Можно было уйти молча. Нельзя было только вестись на его звонкий, изломанный отчаяньем вопль. Инок прекрасно понимал это. И, неразборчиво выругавшись, повернулся и направился к мальчишке.
– Я ничего, – в ритм шагов заговорил мужчина, – вам не должен. – Он подошел совсем близко, так, что подбородок мальчика едва не уперся Иноку в грудь. – Понял меня, па… – он осекся на полуслове. Защищаясь, мальчишка поднял руки. И рукава безразмерной рубашки закатались, обнажив предплечья, желто-синие от старых и свежих синяков.
Парнишка заметил его реакцию. Быстро опустил руки, поправил рубашку, натянув рукава до середины ладоней, прихватил манжеты пальцами. Сказал мрачно:
– Это не твое дело, ясно?
Инок кивнул.
– Доплатите? – снова перейдя на "вы", спросил паренек.
Инок кивнул вновь. И последовал за ним в трактир.
– Вернул?! – удивленно пророкотал трактирщик, такой же белобрысый и бледный, что и мальчишка, но в отличие от него огромный, словно боксер-тяжеловес, вышедший на пенсию. – Может и выйдет из тебя какой толк.
Инок подошел к барной стойке. Один из завсегдатаев забегаловки поспешил уступить ему место, переместившись от засаленной столешницы в дальний угол зала. Мужчина опустился на стул. Снял с пояса тощий кошелек – в последнее время интерес к услугам Инока почти угас, и тому приходилось туго.
– Сколько?
– Пятнадцать, – с готовностью ответил трактирщик. И тут же начал оправдываться. – Знаю, что много. Белые всё перекрыли, а мне семью кормить нужно. – Он кивнул на мальчишку. Тот стоял у дальнего столика, пытаясь разобрать в пьяной белиберде и брани, что же хочет заказать посетитель. – Ты ведь меня понимаешь? – доверительно закончил трактирщик.
Инок понимал. Он почти осязал, как сжатая в кулак ладонь врезается в скулу тяжеловеса. Как вспыхивают болью ободранные костяшки, под которыми что-то хрустит, податливо прогибаясь. Трактирщик заслужил, но "это не твое дело, ясно?".
Мужчина молча выложил монеты. Двенадцать. Вывернул кошелек, красноречиво потряс им над столешницей.
– Сложности с заказами. Белые все перекрыли. Ты ведь меня понимаешь? – не удержался Инок.
– Конечно, – кисло согласился трактирщик. Невероятно быстро, для человека с его комплекцией, сгреб деньги. – Будут заказы – заходи. Мы всегда рады постоянным клиентам. Особенно, если они хорошо платят, – его развеселила собственная шутка, и он заухал в приступе смеха.
Инок слабо улыбнулся. Выдавил традиционное: "Да будет мир к тебе милостив", – не веря ни в одно из слов. И вышел из трактира.
Он отошел на добрую сотню метров, когда его догнал мальчишка.
– Сэр, – он обежал Инока. Преградил ему дорогу. – Вы ведь ничего ему не сказали? – мальчишка скрестил руки на груди, рукава вновь задрались.
Мужчина отвел глаза.
– Нет. Я верю, что ты сможешь разобраться сам.
Спустя мгновение он почувствовал, как лоб мальчишки ткнулся ему в грудь, а костлявые руки сплелись в неловком объятии.
– Спасибо, – едва слышно проговорил мальчишка, – поднял голову, посмотрел на Инока снизу вверх. – За доверие. – Его щеки стали пунцовыми. Он разжал руки, спрятал их за спину и смущенно отступил.
Им больше нечего было друг другу сказать. Молчание затягивалось и действовало на нервы. Из трактира донеслось имя мальчишки. То ли Роберт, то ли Роджер. И он бегом бросился назад.
Инок проследил, как он скрылся за деревянной дверью. Затем потянулся к поясу, догадываясь о настоящей цели объятий. Однако кошелек был на месте и полсотни монет, спрятанных в потайном кармане, тоже. Пустой оказалась только кобура.
Кольт был слишком велик для мальчишки. Но это был его выбор.
– Да будет мир к тебе милостив, – тихо проговорил Инок.