Опять я слышу этот мерзкий квакающий звук.
– Интересно, почему, я же не на болоте и будильник у меня не так звенит, – ещё сквозь сон подумала она.
Наверное, он сломался, не стоило покупать дешёвый, китайский.
Ох, ты, боже мой, неужели я проспала!? – женщина судорожно вскочила с кровати и прислушалась. Никакого постороннего звука не было.
– Это мне приснилось, про кваканье, – сказала Ася вслух, зевнула и села опять на кровать, пытаясь замёрзшими ногами нащупать тапочки.
В комнате снова возник всё тот же квакающий звук, через минуту слился со звонком телефона. Женщине хотелось заткнуть уши или выбежать из комнаты. Она не сделала это, посмотрела на дисплей телефона, где высветился незнакомый номер, Ася не ответила на звонок.
Она догадалась о происхождении этих звуков:
– И зачем я вчера не захлопнула ноутбук? Перед сном залезла посмотреть погоду на сегодня. Вот, что значит сила привычка, я всегда это делаю вечером, не заснуть иначе. Нужно теперь компьютер выключать. Теперь мне придётся с матерью общаться, – внутренний монолог Аси закончился, когда она увидела в скайпе, входящий звонок от матери. Женщина только протянула руку, чтобы ответить, как звуки прекратились.
– Повезло мне, – только и успела подумать, как следующий звонок опять возвестил о себе привычным громким кваканьем.
– Мама, доброе утро, – Ася пыталась улыбнуться картинке на мониторе, но и сама поняла, получается как-то натужно и через силу.
– Ася, я уже не надеялась тебя живой увидеть, что же ты со мной делаешь? Я уже с другого телефона тебя набрала. Хорошо хоть, я догадалась Аллочке позвонить, она трубку взяла только после второго моего сообщения, у неё очень плохая связь.
Она только и успела сказала, что не сможет тебя позвать и звонок прервался.
Ася, что у тебя теперь дочь дома не ночует? Что там ты без меня позволяешь?
Я тебе в этом возрасте таких вольностей и близко не разрешала, – рука матери уже держалась за левую грудь, давая недвусмысленно понять, как болит сердце за нерадивую дочь.
Асе стало казаться, что поток обвинительных слов никогда не закончится. У неё нестерпимо зачесалась рука, пришлось сдержаться, чтобы не нажать скайп-значок «красная трубка» и не прекратить разговор, а точнее, монолог матери.
Ася стала чувствовать пульсирующую головную боль и неожиданно для себя самой, выпалила:
– Аллочка в больнице лежит, она тебе об этом не сказала?
На минуту ей показалось, что в ноутбуке зависла картинка, прервав интернет-соединение.
Только когда рука матери, бывшая секунду назад на уровне сердца, безвольно повисла, упав на колени, дочь поняла, что зависание не в скайпе. А у Антонины Петровны, неподвижно сидящей около монитора, но это продолжалось недолго, новый поток слов, и уже две руки матери, активно сжимают левую грудь, не показывая, как ей сейчас плохо.
– В какую больницу она попала? Что с ней случилось? Она попала в аварию? Я так и знала, что ты даже не научила её переходить дорогу на зелёный свет!
– Мама, остановись, пожалуйста, а то я ещё расскажу тебе про потоп в твоей квартире, – но это сообщение, наоборот, привело женщину в состояние крайнего возбуждения:
– Ася, ну что ты делаешь?! Прекрати сейчас же рассказывать мне эти глупости! Твои шуточки над матерью, я думала, закончились ещё в школе, а ты опять за старое.
Ты всегда была лгуньей, сочиняла невесть что, а я в это верила. Ты специально разговор на другую тему перевела. Говори сейчас же, что с Аллочкой!?
– Мам, я тебе же и говорю. Она поскользнулась, упала, сломала ногу и теперь в гипсе.
– Ася, ты мне сейчас всю правду говоришь? – лицо женщины надулось и покраснело, глаза зло прищурились, превратились в щёлочки-рентген, готовые насквозь просветить собеседника, до самых костей.
– Конечно правду. Мама, когда я тебе врала, ты ту историю вспоминаешь, что была в третьем классе? – спросила дочь.
– Ася. Тогда ты мне так виртуозно врала, что я на самом деле поверила, что учительница ошиблась и потом поставила пятёрку. Я до сих пор умираю со стыда, когда вспоминаю, как я в школу тогда сходила!
– А когда ты забеременела Аллочкой, ты мне ведь…
– Мама, остановись, твоя внучка, слава богу, не бременена, во всяком случае, я на это очень надеюсь.
Она действительно сломала ногу, поскользнувшись, ей вчера сделали операцию под наркозом, сейчас она лежит в больнице в отделении травматологии. Именно поэтому я не отвечала на твои 23 звонка по телефону.
– Двадцать пять, – тихо произнесла Антонина Петровна.
– Ну, двадцать пять, как скажешь, – согласилась дочь.
– Ты хочешь сказать, что про потоп в моей квартире тоже правда? – глаза женщины округлились до шарообразной формы.
– Мама, не переживай ты так, у тебя глаза из орбит сейчас выскочат. Знаешь, про потоп я сильно преувеличила. Каюсь, хотела тебя отвлечь, ты на меня так сильно наезжать стала с утра пораньше, видно, для этого разбудила.
В твоей квартире совсем небольшая протечка случилась. Новый сосед ремонт затеял, что-то там сантехники с заменой батарей не справились. Ничего страшного не произошло.
– Я так и знала, что не жди от этого прохвоста добра, как только я его первый раз увидела, – почти закричала Антонина Петровна.
На этом интернет-соединение опять оборвалось.
Ася сидела перед застывшей фотографией матери на мониторе компьютера и мысленно продолжала с ней беседу:
– Мама, ты о чём сейчас переживаешь!?
Ничего, что твоя единственная и горячо любимая внучка сейчас в больнице и только вчера прошла операция под общим наркозом? И ты даже не спросила, как она себя чувствует.
Мама, ты очень вовремя исчезла из скайпа. Как всегда, когда мне трудно и нужна твоя помощь, тебя нет.
У меня же в голове был целый план, чтобы не дай бог не побеспокоить тебя, наврать, что с Аллочкой всё в полном порядке.
Я уже целую историю придумала, даже собиралась её на бумаге записать, чтобы не запутаться во вранье.
Мама, я, как всегда, хотела тебя уберечь, чтобы ты не расстроилась. Всегда так делала, только вот не сегодня, мама.
Ася ещё раз посмотрела на фотографию женщины в скайпе.
Вся в мелких кудряшках, точно каштановое облако из перманента, казалось, шевелилось изолированно от неподвижного лица. Крупный мясистый нос жил своей самостоятельной жизнью, у Антонины Петровны была такая особенность, когда она сильно волновалась, непроизвольно двигала носом из стороны в сторону.
Голубые глаза под до сих пор густыми, но уже крашеными бровями глядели так откровенно подозрительно, сразу хотелось спрятаться. Потому что всем было известно, что если это не удастся, то придётся исповедоваться во всех своих грехах, даже в тех, которые никогда не совершал.
Мелкие морщинки на смуглом лице не слишком бросались в глаза, Антонина Петровна всегда очень гордилась, что в столь зрелом возрасте, почти в семьдесят лет, она всегда выглядела лет на десять моложе своих ровесниц.
Под строжайшим секретом она начала вкалывать себе ботокс, дочь и внучка делали вид, что поверили в сказку про синяки на лице: «Я так неловко открыла дверцу шкафа, забылась на мгновение и стукнулась, так неприятно». Ещё небылица про скользкий пол в ванной.
Ася решительно захлопнула крышку ноутбука, посмотрела на свою любимую, салатового цвета, пижаму с розовыми незабудками и вслух произнесла:
– Надо ж, мама даже не стала критиковать мою пижаму, расцветка которой ей решительно не нравится…
Женщина занялась утренними делами, сходила в душ, сварила кофе, в то же время чутко прислушиваясь, не звонит ли телефон, готовая тотчас поднять трубку и продолжить разговор с матерью.
В квартире стояла тишина, никаких посторонних звуков не было. В какой-то момент она не выдержала, подошла к телефону, чтобы убедиться, что он не находится на беззвучном режиме.
Это отрывок из моей книги, опубликованной здесь: https://www.litres.ru/marina-zhuravleva-32122224/chuzhaya-vina/
#отношения матери и дочери