Реальные случаи моей жизни.
Место: г. Уфа, школа младших авиационных специалистов (ШМАС), сентябрь-октябрь 1986.
Объявлена «тревога», говорили, что «ИТОГОВАЯ», с полной амуницией, построением и проверкой.
Чтобы не возникало толчеи и беготни, переходящую в панику, есть определённый порядок действий по тревоге, а именно — кто, что делает и где находится. Итак, рота, это три взвода, в каждом взводе три отделения. Кто, что делает и когда - знают. Очерёдность и где находятся тоже.
По сигналу тревоги. Наше отделение должно действовать в следующем порядке: одеть шинели, получить оружие (автомат, штык-нож, подсумок, касок и лопаток нам не полагалось), после получения построится в определённом месте и ждать команду на получение противогазов с вещмешками.
Противогазы и вещмешки располагались в открытой вешалке - аккуратно и по фамильно уложенные под шинелями. В общем помещении роты, рядом с кроватями, которые стояли в два яруса…
Тревога. Шинели одеты. Построились. Ждём. Команда - «Получить оружие», получаем. Выстраиваемся и ждём команду на счёт противогазов с вещмешками. Осталось получить одно, другое и выбежать на построение перед казармой. Построиться. Предъявить к осмотру: оружие, подсумок с магазинами, штык-нож, противогаз, содержимое вещмешка...
Прозвучала команда. Кто-то, что-то схватил, потянул, лямкой противогаза чего-то зацепил и… через секунду была орущая, куча солдат. Я крикнул, чтоб все отошли на два шага, снял автомат и поставил в начало стойки (вешалки) с шинелями. Ремень с подсумком и штык-ножом – на кровать, чтоб не мешалось. Взял первый попавшийся противогаз (они подписаны, как и вещмешки) прочитал, крикнул фамилию и перебросил через себя. Далее вещмешок… Свои противогаз и вещмешок бросил на кровать. Разбросать получилось быстро. Все получили и умчались…
Я надел ремень, накинул мешок, противогаз, протянул руку за автоматом – его там не было…
…Казарма опустела…
Остался я и наряд по роте. У них спросил, кто, мол видел, что и как… Никто... Мне говорили, чтоб бежал туда, на построение… Но куда без автомата… Я был растерян и подавлен… Даже злости не было, была пустота…
Из окна казармы наблюдал за построением… проверкой… сверкой…
… Первыми, в казарме, появились офицеры, наши командиры… Первым шёл командир роты. Довольно суровый дядька. Статный. С хорошим, командирским голосом… Дневальный подал команду, как положено: «Смирно, дежурный по роте на выход!»… Дежурный подбежал, доложил, что личный состав на построении, происшествий не случилось…
Как же командир роты начал орать: и что дежурный ничего не знает, что творится, и что тут, указал на меня пальцем, делает ЭТОТ, и, что «снять» с наряда дежурного... Подошёл ко мне… дальше был долгий монолог… Кратко: «Почему не на построении?». После моего «Разрешите доложить», рассказал, что и как. «Да как ты мог, оружие из рук выпускать, а если…» - снова монолог. Далее я ответил, после «Разрешите», что на тот момент оценил ситуацию, как опасную и принял решение поступить именно так. И, что в своих действиях вижу одно – «сам погибай, а товарища выручай», и, что мне бы очень хотелось заглянуть в эти сволочные глаза того, кто так подло поступил… Зло зыркнув из-под козырька фуражки, командир и товарищи офицеры удалились в свои кабинеты…
Я остался стоять (команды вольно не было). Через несколько минут, подошел капитан, по политчасти (который отговаривал меня от заявления («Хлеборез»). В руках у него был мой автомат…
Мы зашли в ленинскую комнату (красный уголок). Говорили о том, о сём... Также о том, что оружие нельзя из рук выпускать, и о всяких тревожных ситуаций, которые были, есть и будут (возможно)… Говорили долго… Может, капитан ждал моего раскаяния, что я не прав? Но, я считал, что я всё сделал правильно…
По итогу: автомат вернули, дежурного не сняли с наряда, меня не наказали, даже не разжаловали (я тогда был ефрейтором). Кстати, капитан признался, что это сам командир роты взял мой автомат.
Эту ситуацию как-то замяли, что ли, даже в разговорах не упоминалась. Даже сержанты помалкивали… Хотя, нет – наказали.
Я, тогда, был претендент на отправку в гарнизон «Кубинка», Московской области, как отличник боевой и политической. Практически рядом с домом... Меня отправили в самый дальний гарнизон, под Уссурийск. Причём отправили тогда, когда почти вся наша рота находилась в караулах. Я в этот момент был дежурный по роте.
Меня сняли с наряда, на основании приказа о переводе в другую часть. Ребята из моего взвода (они были на дальнем карауле, за городом) каким-то образом узнали и умоляли водителя ехать быстрее. Они успели... Мы стояли на КПП. На прощание нам дали минуту...
Мы трясли руками в рукопожатиях... Обнимались. Вздыхали. Говорить не могли...
Я, как старший команды, из девятнадцати человек (из разных подразделений), под командованием приехавшего, старшего лейтенанта, отправились в боевые полки…