Когда-то, еще в университете, услышала я от одного из моих самых любимых педагогов интересную мысль: среди студентов, выбирающих тему для дипломной работы, есть две категории — те, кто идет "на тему" и те, кто идет "на руководителя". Первые выбирают тему, интересную им самим; вторые выбирают педагога и готовы работать над темой, которую предложит он.
Если совсем просто: курсовые и дипломные работы — это обучающая игра в научное исследование. У каждого преподавателя есть собственная научная работа и он предлагает своим студентам темы в ее направлении. Примерно... как кошка дает котятам поиграть с мышкой.
На днях рассматривала свои подписки на Дзене и до меня дошло: а ведь в жизни все происходит точно так же. Есть каналы, которые интересны тем, что делает автор, а есть авторы, которые мне интересны сами по себе, к которым заходишь, как к старому другу, просто поболтать или выговориться. Это и есть родственные души, наверное.
Вот так я и заглянула в гости к Татьяне Улановой. А там статья про рекламу, с довольно бурным обсуждением. Тема изначально была про то, стоит ли делать на канале рекламу, которая вызывает сомнения или репутация дороже, а уж в комментариях народ начал вспоминать истории из жизни про обучающие курсы и не только. Поскольку шешнадцать мне исполнилось давно, историй из жизни тоже уже хватает, вот и рассказала, как раз про недобросовестных рекламодателей.
А ответ Татьяны вызвал к жизни еще одну историю из бурной моей жизни. Она не совсем по теме исходной статьи, скорее: про то, чем отличается образ мыслей у мошенников и честных людей, поэтому решила я рассказать ее здесь.
Был в моей биографии период, когда я работала в крупной сети остановочных киосков. Восемь лет, в общей сложности, из них 4 — старшим продавцом. Чтобы было понятно: старший продавец — это такой буфер между продавцами и администраторами, курирующими свою часть сети, по 20 киосков на душу. Формально — непосредственное начальство простого продавца, на деле... там такой список обязанностей и поводов, по которым можно получить живительных пенделей от администратора, супервайзера и директоров, что простым продавцом быть не в пример спокойнее. Но всё это рассказывать долго и неинтересно. Ценное здесь то, что через каждого старшего продавца проходят все истории с кражами, грабежами, любым мошенничеством, со всей сети по городу. Как те ситуации, в которых пострадали продавцы, так и те, где сами продавцы набедокурили. Работа-то не из престижных и приходят в нее о-о-очень разные люди.
Всякие истории случались. Были и реально страшные. Но запомнилась, прямо дословно, мне больше всего одна. Пришла к нам работать взрослая женщина, без опыта, как часто бывало. От безысходности пришла: муж оставил ее с сыном-подростком на улице, буквально. Отжал квартиру. И работу Лиля потеряла... Всё, жизнь нужно начинать с нуля, без работы, без крыши над головой, без кастрюль и сковородок. И лет уже совсем не двадцать и даже не тридцать.
Обучение и стажировка новичков — это тоже работа старшего продавца и с Лилей мы общались много. Поразительно интеллигентный и начитанный человек, столько тем мы с ней обсуждали в свободные минутки... А вот место работы ей досталось неприятное. Киоск расположен был не на остановке, как чаще всего бывает, а в куске старого частного сектора между метро и спальным жилмассивом, в стороне от асфальта и цивилизации. Да еще и с установкой тревожной кнопки начальство бесконечно тележилось, как у нас, в Сибири, говорят. Вечерами-ночами почти не освещенный закуток затихал, болтались только разные мутные личности.
Вот в такую тихую ночь у Лили вырвали из рук товар, швырнули его в одну сторону, сами убежали в другую. Не очень-то дорогой товар, но и не копеечный, да еще и в ее ситуации... Короче: прислушалась Лиля (убежали, вроде) да и выскочила в осеннюю грязь вперемешку с первым снегом, как была — в одних носочках. Пока добралась до места приземления, поскальзываясь на дороге, не знавшей асфальта, пока нашла, пока вернулась... Навстречу, оттолкнув ее, чуть с ног не сбив, из двери киоска выскочил парень. Выгреб паршивец разменные купюры из кассы (хорошо хоть крупные деньги в кассовом ящике никогда не хранятся) и несколько блоков сигарет.
На такие случаи тоже приезжает старший продавец, в любое время суток. Если продавец пострадал физически — подменить, отправить в милицию (тогда еще) или в больницу. Если обошлось: оценить, может ли человек продолжать работать или нужно отпустить домой и доработать за него смену; сделать инвентаризацию и уточнить ущерб. Негласно: постараться понять, не было ли инсценировки. Недостачу высчитают в любом случае, но если будут подозрения в подстроенной ситуации — еще и увольнение без разговоров, с волчьим билетом.
Лиля доработала, чтобы сохранить оплату за полную смену, но до утра я с ней осталась. И вот той ночью химик-технолог с высшим образованием, которая только первый месяц смогла жить с сыном не на хлебе и воде, задала мне почти тот же вопрос, что и Татьяна.
— Знаешь, что мне больше всего не понятно? Что в голове у мошенников? Вообще — у преступников?
Вот получила я первую нормальную зарплату после полугода разовых подработок и помощи от знакомых, пришла в магазин и поняла: какой кайф, что могу купить то, что нужно, на СВОИ деньги. Иду я с покупками и понимаю, что я их ЗАРАБОТАЛА.
Как себя должны чувствовать люди, которые живут на украденное, отнятое, силой или хитростью? Каково это: покупать хлеб или сидеть в ресторане и понимать, что это — не твоё, это ты забрал у кого-то, возможно — последнее? Как еда в горло полезет, как не страшно и не стыдно тряпку какую-то на себя надеть, которую купили за чужие деньги...
Если честно, то тогда ответа на этот вопрос я не знала, не было еще за плечами психфака. Но всей шкуркой чувствовала, что человеку нужно не просто выговориться. Нужно услышать, что это не он какой-то ненормальный и неправильный; что он не один вот такой; что он не виноват в том, что с ним произошло. И я тогда отчаянно импровизировала перед человеком, старше меня на десяток лет. Не врала, нет. Скорее размышляла вслух.
— Мне кажется, Лиль, что эти люди... Они не здоровы. Вся их картина мира вывернута ровно наизнанку. У них другие кайфы.
Тебе, мне, всем нормальным людям приятно тратить именно честно заработанное. Вспомни первые деньги, которые получали в УПК в советское время. У нас шефом школы был завод радиодеталей и мы собирали комнатные телевизионные антенны уже где-то в средних классах, пока не вышли на полноценный курс УПК на химфармзаводе. Как приятно было положить на монетницу в магазине те деньги, какими вкусными были мороженое или лимонад, на них купленные. Потому, что не мама дала эти монетки и купюры; потому, что ты уже взрослый, если можешь зарабатывать, делать что-то полезное для других людей. У меня до сих пор ёкает сердце, когда вижу у кого-то эти старенькие антенны Тайга...
А у вывернутых наизнанку людей все наоборот. Они не выросли. Остались эгоистичными детьми, которые умеют только требовать. Им недоступны куча нормальных радостей и они пытаются заполнить эту пустоту суррогатным удовольствием, что шикуют на то, что заработал другой человек. В глубине души они знают о своей ущербности, поэтому и убеждают себя постоянно, что это они самые умные и ловкие, раз смогли устроиться вот так, на чужих шеях.
И знаете: пожалуй, я и сейчас не откажусь от этих слов. Любые мошенники и воры— инфантильные эгоисты, они не умеют делать что-то ценное, что нужно другим людям, за что им готовы платить. Поэтому и обманывают, и воруют. По большому счету, даже не так важно: выманили у пенсионерки последнее или чужое видео под своим именем перезалили. Корешки одни, только вершки разные на вид. А размер... так все растет со временем. Нельзя быть немножко беременной или частично мошенником.
Карма... В смысле сосульки на голову, наверное, нет никакой высшей справедливости. Поэтому наивно думать, что кто-то всесильный накажет преступника и обманщика. Но они наказывают себя сами. Люди-человеки так устроены, что принятие и признание нужны сразу же после того, как брюшко полно и тушка в тепле да безопасности. Признание ограниченной группой, то есть дружба, любовь — пусть и внутри своего круга, пусть тоже покалеченные и неполноценные, но и у преступников есть. А вот более высокой ступени в иерархии потребностей — признания обществом — уже нет. Но со стороны мы этого не увидим и ощущения "око за око" не появится.
Самой Татьяне мне хочется сказать отдельное спасибо за её подход: не рекламировать то, что не проверено лично, что вызывает малейшее сомнение. Если бы этому принципу следовали абсолютно все СМИ и блогеры, мошенникам пришлось бы тяжко. Но это — мечты-мечты. Живо помню, как ругалась Галина Тимофеевна Титова, профессор аграрного университета, руководитель "Дачной академии", с садоводческими журналами, что публиковали рекламу гигантской и вьющейся земляники. Всё без толку — "деньги не пахнут", публиковали и публикуют всё, за что платят...
Нам всем остается только быть внимательнее и осторожнее, чтобы не становиться кормовой базой для персонажей, которые не смогли повзрослеть. Предупреждать своих близких, чтобы не "вляпались", не отдали честно заработанное за "голубые лилии", "волшебную таблетку" или курс "как заработать миллион, без опыта и не вставая с дивана". Бесполезно надеяться на жалость, совесть, сочувствие — нет там этого и не было никогда. Не выросло. Или уничтожилось, как уничтожается бешенством у диких зверюшек страх перед человеком.