Найти в Дзене

Приватизация – это когда общак распилили не по понятиям

Приватизация – это когда общак распилили не по понятиям «Обратная сторона океана» Часть III Глава шестнадцатая (180) С Костей прощались молча. Пожали руки, сухо обнялись. Он в своих мыслях уже был в Питере, а мы в своих в Волгограде, для этого не нужно было смотреть друг другу в глаза. Ещё один самолёт - Волгоград! Кстати говоря, площадь территории Волгограда, третьего города России, больше Нью-Йорка, только сухопутного. Точно-точно, я проверял. Ещё из Москвы мы позвонили родным, и теперь они выглядывали нас из-за решётчатого высокого забора. Мы издали узнавали их, а они нас. СМИ просили родных информировать их о нашем возвращении, чтобы его подснять. Хорошо, что Аня сказала мне об этом по телефону. Мы до того устали, и в первую очередь от публичности, что попросили умолчать о дне возвращения. Наша просьба была убедительнее, СМИ отсутствовали. Конечно, мы были не правы по отношению к землякам, следившим за переходом, к моим коллегам-журналистам, делающим каждый день новости, возможно,

Приватизация – это когда общак распилили

не по понятиям

«Обратная сторона океана»

Часть III

Глава шестнадцатая (180)

С Костей прощались молча. Пожали руки, сухо обнялись. Он в своих мыслях уже был в Питере, а мы в своих в Волгограде, для этого не нужно было смотреть друг другу в глаза. Ещё один самолёт - Волгоград! Кстати говоря, площадь территории Волгограда, третьего города России, больше Нью-Йорка, только сухопутного. Точно-точно, я проверял.

Ещё из Москвы мы позвонили родным, и теперь они выглядывали нас из-за решётчатого высокого забора. Мы издали узнавали их, а они нас. СМИ просили родных информировать их о нашем возвращении, чтобы его подснять. Хорошо, что Аня сказала мне об этом по телефону. Мы до того устали, и в первую очередь от публичности, что попросили умолчать о дне возвращения. Наша просьба была убедительнее, СМИ отсутствовали. Конечно, мы были не правы по отношению к землякам, следившим за переходом, к моим коллегам-журналистам, делающим каждый день новости, возможно, ещё к кому-то. Но… так получилось. Простите великодушно и… поймите.

В Москве прощание с Костей, как оказалось, было более трепетным и долгим, чем на площадке волгоградского аэропорта. Все сразу разошлись в тесные круги своих самых близких и уже только махнули друг другу рукой, устремляясь каждый в свою сторону. Гена, Витя и я провели вместе более пяти месяцев, более трёх из которых на борту маленькой яхточки, окружённой со всех сторон водами мирового океана. До этого мы не были друзьями или товарищами, я не был с ними даже знаком. Это был очень жёсткий эксперимент. Но, хорошо то, что хорошо кончается. Сейчас мы расставались так, словно должны были встретиться через час, к вечеру, завтра… По сути, мы расходились не прощаясь и прощались навсегда.

Анютка ещё в такси начала засыпать меня информацией о том, что случилось в стране без нас. От неё я узнал, что такое ваучер.

- Это что за зверь?

- Это не зверь, - улыбнулась она, - это приватизационный чек.

- А это что такое?

- Ты как с Луны…

- Почти. С другой стороны планеты. Хотя сейчас мне кажется, что это одно и то же…

- Это бумажка, по которой можно получить свою долю бывшей государственной собственности.

- Ключевое слово здесь «бумажка»?

Она опять улыбнулась.

Если бы национальные богатства страны в то время делились поровну на сто сорок восемь и семь десятых миллиона её граждан, то на каждого выходила бы неплохая сумма. По утверждению экспертов Российской академии наук, национальные богатства России составляли порядка 60 триллионов долларов США. При несложном подсчёте на каждого россиянина должна была приходиться доля, равная четырём миллионам семистам тысячам долларов США с хвостиком.

Ваучер же давал возможность иметь свою долю только в одном из приватизируемых государственных и муниципальных предприятий России, что тоже было совсем не мало. Оставалось только выбрать и поменять его на акции. С 1992 по 1994 год в Волгограде ваучеры охотно шли за дешёвые китайские пуховики, с торчавшими во все стороны перьями, кто-то менял их на бутылку водки, кто-то, предчувствуя совсем неладное, приклеивал свою «долю», по уже ставшей народной традиции, к двери туалета с внутренней стороны, чтобы символично смотреть на ваучер в нужном процессе. Кто-то верил в чудеса и менял на акции. Для большинства волгоградцев пуховики в итоге оказались самым выгодным обменом.

Приватизация была проведена по экономически бессмысленному и социально ущербному «номенклатурному» варианту, при котором контроль над собственностью перешёл к «директорскому корпусу» на фоне огромного количества «титульных», то есть символических собственников — констатировалось в программе одной из политических партий России 1998 года. Другая партия назвала проходившие процессы в стране геноцидом русского народа. К этим двум не отрицающим друг друга мнениям присоединялись все жители великой страны за очень маленьким, можно сказать, совсем крохотным и понятным исключением. Как сказали бы люди в определённых кругах, общак был распилен не по понятиям.

(Продолжение следует).

(Уважаемые читатели, вы окажите поддержку автору, если подпишитесь на мой канал. Ведь я пишу именно для вас!).

#ваучер. #приватизация. #яхты.