Сумеречный демон Чак

Двадцать первого числа седьмого месяца года бардовой овцы Иннокентий вдруг понял, с кем имеет дело.
Оказалось, что это была обыкновенная сумеречная сущность, которая во время своей мирской жизни не успела опохмелиться, так и покинула сей мир в состоянии дичайшего похмелья, в котором и находится теперь в вечности. Дай этой сущности хотя бы грамм 300, может быть она бы и почила тихо, мирно и пошла на второй круг для похмелившихся алкоголиков, но ей суждено было оставаться на первом кругу, с возможностью выходить и кошмарить особо чувствительных индивидов.
Эту сущность звали просто — Чак, новое — бесовское имя он получил от третьего Князя, при жизни она была обычным инженером Тимофеем, считала прочности обшивки воздушных вип судов, предназначенных для особо высокопоставленных и особо жирных индивидов.
Инокентия Чак начал мучать без всякой причины, во снах он являл ему образ некой Великой Ксении Последнего Пророка, которую Чак хотел непременно достать и съесть или хотя бы припасть к ее половым губам. Но так как Чак был существом бесплотным, то съесть пророка или припасть к ее губам он не мог, а мог только лишь терзать Инокентия. Поэтому у Инокентия по вечерам появлялось острое желание выпить джин тоник и поехать в Строгино, хотя он жил в Жулебино и в Строгино не был ни разу. В самые сильные приступы Иннокентий даже начинал смотреть хоккейные матчи с участием Металлурга из Магнитогорска.
Задобрить Чака можно было только рассказами о Великом Пророке и его писЕчке.
Взять в толк откуда ему было взять писЕчку Великого пророка он не мог, поэтому необходимо было страдать дальше.
Итак, находясь в одном из таких контактов с Чаком, с жутко больной головой Иннокентий сидел за очередной главой учебника по математическому анализу для студентов первого курса экономического факультета. Лекции для эконома Кеша начал читать будучи в аспирантуре, куда он был сослан после того, как на третьем курсе аспирантуры мехмата он разбил лицо профессору Паку, которого терпеть не мог еще с первого курса. Кешу кафедра не простила, не смотря на всеобщую не любовь к Паку, но из-за выдающегося таланта он не был отчислен, а был переведен на эконом, где должен был читать студенткам в неприлично блядских юбках матанализ.
Способность общаться с бесплотными духами проявлялась у Иннокентия обычно с сильного бодуна, после очередной спонтанной попойки с соседом по общежитию Толей, который преподавал античную словестность на филфаке. В отличие от Иннокентя Анатолий не был чувствителен к деспотическим инфлюенциям Чака.

Первое время Кеша не мог понять, что это все преследование потусторонних сил, даже ходил к психиатру, который прописал ему кучу страннх таблеток — но все было тщетно.
Осознание к Иннокентию пришло только после того, как встретил блаженную Марию в переходе на Бульваре Рокосовского, которая и поведала ему о том, что Кешу натурально преследует Чак. Мария рассказала Кеше, что задобрить чака можно только выйдя с ним на контакт и выслушав его требования. Выйти на контакт возможно было лишь после воскурения Шалфея предсказателей.
Первый контакт Чака и Кеши состоялся как раз сразу после первого же воскурения. Кеша решил покурить у себя в комнате в общаге, на старом советском кресле с потрепанными подлокотниками.
Выкурив три затяжки Кешу окутал плотный туман и когда туман рассеялся он лицезрел Чака. Чак сидел он прямо перед ним. На Чаке была красная бейсболка Металлурга, засаленная фубтобка с надписью «Путин — ты не прав», синие джинсы и красные кеды, лицо покрывала черная густая борода, а глаза выпучены.
Кеша внимательно разглядывал сумрачного беса, а бес разглядывал Кешу.
-Хули надо? Спросил кеша
-Тебе хули надо — ответил Чак.
-Вообще то это ты пришел и донимаешь меня.
-Нет ты.
Возникла неловка пауза, Кеша разглядывал сморщенное лицо Чака, а Чак смотрел куда то в пустоту выпучив свои огненные гневные глаза.

-Ладно, сказал Кеша, давай договариваться, что ты хочешь, чтобы перестать меня терзать особенно злоебучим похмельем и мигренью?
Демон Чак задумался, послюнявил палец, вставил его в рот, вынул смачную козявку и кинул на пол.
-Два раза в месяц меня выпускают из моего первого круга и я оказывась в вашем долбаном мире, который преисполнен страданиями. Поэтому я иду терзать людей в надежде эти самые страдания облегчить. Большая часть населения Москвы не чувствительна к терзаниям, так как их заботит только Баблос, но есть особо чувствительные люди, чаще всего закончившие мехмат. Так вот, излив страдания в таких людей я хоть на мгновение могу остудить огонь. В жизни меня радовали всего три вещи — это джин-тоник, хоккей и Ксеничка, которая ушла от меня когда мне было 33. Прожил я до 43, но ее забыть так и не смог.
-А меня отчего это должно волновать, спросил Кеша?
-Да так, Просто тебе не повезло. В общем условие такое — двадцать восьмого числа каждого месяца, когда я буду приходить к тебе , ты будешь давать пользоваться чувствами своего тела, покупать черыре полторашки джинтоника и включать хоккей. Также ты должен будешь ездить на все матчи Металлурга.
Недолго думав Кеша согласился, ибо страдания были практически невыносимы.
Только таким образом платя сравнительно небольшую дань мелкому демону Чаку Кеша смог вновь обрести душевное спокойствие и продолжить читать лекции по матанализу губастым студенткам с экономфака в блядких юбках и дальше писать учебник, который, в последствие, будут читать вышеупомянутые студентки.
Но с психиатрического учета Иннокентия так и не сняли.