Глава 1
- Эй, жена! Встречай с гостинцами!
Услыхав голос мужа, Агафья выбежала во двор, на ходу вытирая руки о полотенце. Тихон со старшими сыновьями со вчерашнего вечера ушли порыбачить да силки на зайцев поставить. Сама женщина хлопотала дома с двумя младшими сынами, да еще в люльке сладко посапывала рожденная всего пару месяцев назад доченька. Уж как ждала мать ее рождения! Чтобы помощница по дому выросла. До этого у Агафьи родились подряд две девочки. Да, видать, неугоден Богу был их приход в этот мир, а, может быть, наоборот, ангелами явились они, вот он и призвал своё. Кто ж знает пути Господни... Да только одна дочка до года не дожила, а вторая чуть более недели пробыла в этом мире. Едва окрестить успели, так сразу и прибрал Господь. И вот, наконец, счастье такое: Алёнушку Бог послал, крепенькую такую девчоночку! Уж так тряслась над ней Агафья, так берегла! Соседки пожимали плечами в недоумении: Бог дал, Бог взял, дело житейское, других народит, на то она и баба, все одно еще дети будут.
С крыльца увидала женщина, как двое их с Тихоном сыновей – Алешка да Дементий, девяти да семи лет – сбрасывают с плеч тушки зайцев.
- Маманя, а Степка с Михайлой где? – солидным басом спросил старший, Алёша.
- Да тут где-то, пострелята, где ж им быть-то? Со двора не отпускала.
Младшему, Степану, было четыре года, Мишка чуть постарше, пяти лет. Справившись со своими обязанностями, братья убежали куда-то за старый сарай. Там устроили они себе что-то вроде шалашика из веток и частенько просиживали в нём, когда мать не разрешала убегать со двора на улицу.
- Они слушались Вас, маманя? – строго спросил Дементий. – От работы не отлынивали?
- Слушались, слушались, все делали, что положено: птицу покормили, коз выгнали пастись, Степка вон потешки себе и Михайле вырезал вчерась. Погляди-ка: вот медведь, а вот заяц, - мать указала на лавку, где лежали две вырезанные из дерева фигурки.
- И впрямь медведь и заяц, - сказал отец, поглядев на работу. – Хм. А хорошо! Ну ладно, коли молодцы, то зовите их!
- Степка, Михайло! А ну, айда сюда! Гостинцы получать! – гаркнул Алёша.
Откуда ни возьмись вихрем примчались младшие и запрыгали вокруг отца и старших братьев. Алеша полез за пазуху и достал оттуда… леденцовых петушков на палочке! Ох, и загорелись глаза у мальцов!
- Дай! Дай! – наперебой тянули они ручонки.
- Держите! – Алёшка протянул братьям лакомство.
Похватав петушков, малыши тут же кинулись с наслаждением их облизывать.
- А ишо мы пряник привезли, как вечерять сядем, так получите, - объявил Дементий.
- Откуда такое лакомство? – удивилась мать, повернувшись к мужу.
- Наладились мы ушички сварить, а тут барышня Лизавета Пална с девками дворовыми по ягоды ходили, - ответил Тихон, ставя на землю корзину с рыбой. – Увидала она нас и кажет, мол, как пахнет аппетитно, нельзя ли попробовать ложечку? Я ей миску налил, не побрезговала, отведала. Вкусно, сказывает. И улыбается. А сама протягивает леденцы да пряники, угости ребят, мол. Барышня она у нас добрая. Алёшка да Дементий петушков малым и сберегли.
Агафья с улыбкой смотрела на сыновей. Какие же старшие уже большие! Совсем скоро мужики будут. Они и сейчас работники хоть куда. Алёшка уже мастерски за конем ходит, запрягает его и телегой правит. Рыбу ловит, силки на зайца ставит, да отцу в поле помогает. А за ним и Дементий тянется.
- Хороша, - сказала мать, заглянув в корзину. – Пирогов с рыбкой напеку.
- Ребятам вон еще два зайца в силки попались.
- Тиша, я вот чего… Ты это, - замялась Агафья.
- Случилось чего? – насторожился Тихон.
- Да вот, смотри, - жена указала на крыльцо.
На верхней ступеньке стояла, видимо, только что вышедшая из избы девочка. На вид лет тринадцати. Одёжка на ней справная: сарафан в пол, под ним чистая белая рубаха с вышивкой. Коса богатая, длинная такая, толстая. Лента в косе шелковая. Волос светло-русый, глаза такие пронзительно-синие, аж слепят. И огромные, что твои плошки. Смотрит, улыбается робко. Красивая девчонка.
- И кто ж энто? – удивился муж.
- Да вот, сиротка приблудилась. Да тока немая, похоже. Ни слова не сказала, только кивает да руками показывает. А слышит всё.
- Откель приблудилась-то? – не понял Тихон.
- Да кто ж её знает? – пожала плечами Агафья. – Выхожу во двор, вижу: мнется возле забора. В руках узелок и корзинка маленькая, грибов полная. «Откедова ты?» - спрашиваю. А она молчит и рукой машет куда-то. Как звать тоже не знаю, она губами шевелит, да я не разумею. А темно уж совсем, куды ж девать было?
- Однако…
- Что делать-то с ней, Тиша? Мож, оставим у себя? Она мне нынче по хозяйству так подсобила! Каши наварила, щей вкусных с грибами, да так споро у нее все выходит! Пока я в огороде робила, она по дому управилась.
- От, бабы! – всплеснул руками Тихон. – Как же оставить ее? А коли заблудилась? А коли ищет кто?
- Спрашивала. Кивает, что заблудилась. Мотает головой, мол, нет, никто не ищет.
- Энто как такое может быть? – снова удивился Тихон.
- Не знаю, Тиша, - развела руками Агафья. – Мож, все ж, оставим сиротку себе, а? Была б мне помощница…
- Да откель тебе знать, сирота она али нет? – муж начал раздражаться. – Мало ли на чо она кивает? Сама же говоришь, что немая она.
Жена опустила голову и грустно вздохнула.
- Да и потом, Агаша, - смягчился Тихон. – У нас своих пять душ. Куды ж нам еще сироту брать? Да и немая она, энто ж никто не посватает…
Оба замолчали, а девочка тем временем подхватила корзину с рыбой и унесла. Муж с женой молча смотрели ей вслед. Вдруг Тихон встрепенулся, будто осенило его.
- Мыслю я вот что: надобно сиротку свести к барышне, Лизавете Палне. Пущай она решает. Да и сам Пал Палыч могёт прознать, откедова девчонка энта пришла. А барышня к делу ее пристроит.
- И то верно, - согласилась Агафья. – Они баре, им и решать.
Из избы послышался плач: проснулась маленькая Алёнка, приблудная девочка выглянула и знаками стала показывать Агафье, чтобы подошла. Сама-то она в руках держала недочищенную рыбу. Женщина быстро скрылась в доме.
Спустя время всё семейство уселось обедать. Пироги с рыбой получились знатные, а щи у девочки вышли такие вкусные, что мальчишки чуть ложки не проглотили, облизывая их. «Да, хозяйка хорошая растет, - думал про себя Тихон. – Да только кому нужна немая? Хотя… немая жена, оно, может, и неплохо… иногда… Но не всегда же. А вдруг детки тоже немые народятся? Нет, точно никуда не пристроить её».
- Алёшка, ты иди-ка лошадь запряги в телегу, в имение поедем, - приказал отец.
Старший сын, не задавая лишних вопросов, вышел из избы. Тихон повернулся к девочке:
- И ты, милая, собирайся, к барышне нашей тебя свезу.
Увидев её непонимающий взгляд, добавил:
- Пущай она решает, куды тебя пристроить. Ты не бойся, барышня наша, Лизавета Пална, девица добрая, справедливая.
Девочка с улыбкой закивала. Да быстро так закивала, словно только и ждала, когда же ее в хозяйский дом отвезут. Она резво помогла Агафье убрать со стола, подхватила небольшой узелок, с которым, как пояснила хозяйка, явилась девочка к ним во двор, и вопросительно посмотрела на Тихона.
- Идем, - кивнул он и направился к выходу.
Девочка подошла к Агафье и отвесила ей поклон в самый пол.
- Да что ты, милая, - всполошилась женщина.
Она подошла к девочке и погладила ее по голове.
- И тебе спасибо, что подсобила, - сказала Агафья. – Пусть и моя Алёнушка такой же спорой, как ты, вырастет.
Девочка кивнула, улыбнулась и молча зашевелила губами.
- Эх, милая, вижу: сказать что-то хочешь. Да не пойму я. Не серчай уж на бабу неграмотную, - вздохнула Агафья, перекрестив девочку. – Иди с Богом.
Незваная гостья снова улыбнулась и вышла во двор, где ее уже ждали, сидя в телеге, Тихон и Алёшка. Мальчик тряхнул поводьями, причмокнул и крикнул:
- Нннно! Пшлааа!
Лошадь тронулась с места, вывозя телегу со двора. Агафья стояла на крыльце и, украдкой смахнул слезу, махала рукой вслед.
***
- Вот такие дела, барышня, - закончил рассказ Тихон.
Он стоял во дворе усадьбы и мял в руках картуз. Елизавета Павловна, дочь местного помещика, девица на выданье восемнадцати лет от роду, с неподдельным интересом и сочувствием смотрела на немую девочку. Лиза, как звали барышню родные, была очень красивой. И так похожа на свою покойную матушку, что у отца аж сердце заходилось при виде дочери. Уж больно любил жену Павел Павлович, боготворил просто, да не судьба была им старость вместе встретить. Уж три года, как не стало его голубки, а всё стоит ее милый образ перед глазами, словно вчера только расстались… А тут дочка прямо как утешение, сверху посланное. Уж так холил и лелеял он любимицу свою! А Лизонька и правда вся в мать пошла: маленькая, хрупкая, волосы черные, как у цыганки, глазищи огромные, тоже черные. Как посмотрит, так и притягивает к себе. А сама белая-белая, будто и на солнце никогда не бывала. Ручки такие махонькие, изящные, перчаточки как на девчоночку скроены. Да и ножка тоже под стать. Как новые башмачки доставляли, так отец шутил, что на куколку они сшиты. Стоя напротив огромного, будто медведь, сильного Тихона, Лиза сейчас казалась еще меньше. А девочка-найденыш поначалу скромно опустила глаза долу, но постепенно все чаще бросала свой пронзительно-синий взгляд на барышню.
- Какая красивая девочка, - улыбнулась Лиза, выслушав Тихона. – Настоящая синеглазка.
Девочка, услышав слова барышни, снова опустила глаза и тоже улыбнулась.
- Ты правильно поступил, Тихон, - сказала Лиза. – Спасибо. На, держи, это тебе.
Девушка протянула мужику рубль. Тихон крякнул от изумления и с низким поклоном принял целковый.
- Благодарствуйте, барышня! Дай Вам Бог здоровьица!
Тихон с сыном уехали, Лиза поманила девочку за собой в дом, та шла с интересом озираясь по сторонам, жадно впитывая всё увиденное. Барышня привела девочку к себе в комнату. На столике у окна лежала книга, которую Лиза читала как раз перед тем, как её позвали вниз. Девочка, взглянув на обложку, зашевелила губами.
- Ты грамотная? – удивилась Лиза.
Девочка кивнула. Лиза подошла к бюро, достала оттуда лист бумаги и карандаш и подозвала девочку.
- Как твое имя? Пиши, - велела она.
«Настя», - вывела девочка на листе ровные буквы. Причем, буквы были не печатные. Кто-то явно занимался обучением этой загадочной девочки, она писала ровным каллиграфическим почерком. Лиза достала чернильницу и протянула Насте перо.
- Сколько тебе лет? Откуда ты? Пиши, - снова велела она, указывая на стул рядом с бюро. – Садись, не бойся. И напиши о себе.
Настя села к столу, обмакнула перо в чернильницу и красивыми буквами вывела: «Анастасия, Настя, 13 лет от роду. Ничего не помню». Брови Лизы удивленно поползли вверх.
- Ты ничего не помнишь о себе, кроме имени и возраста? – спросила она.
Настя утвердительно кивнула. Лиза опустилась в кресло, стоящее возле большого французского окна, и задумалась. Наверное, придется привлекать отца, сама она просто не знает, что делать дальше с этой чуднОй девчонкой. Не могла же она прийти из ниоткуда, в самом деле!
- Ладно, - произнесла Лиза после молчания. – Останешься при мне пока. Моей горничной. А там видно будет.
- Спасибо, барышня, - услышала она в ответ голос девочки.
Лиза резко повернулась к Насте и изумленно уставилась на неё. Девочка поднялась со стула и с невозмутимым видом стояла рядом с бюро, не мигая глядя на барышню.
- Так ты не немая? – выдохнула Лиза.
- Конечно, нет, - «ответила» Настя.
Ну как ответила… губы нее при этом не шевельнулись, ни звука не вырвалось из ее рта, ни один мускул на личике не дернулся. Лишь в пронзительно-синих глазах плясали золотистые искорки.
- Но… как же? – запнулась растерянная Лиза.
Ее будто громом поразило. Хорошо, что сидела в кресле, иначе наверняка вполне могла упасть от удивления.
- Как ты это делаешь? – тихо спросила она.
- Не важно, - ответила девочка. – Важно то, что Вы, барышня, слышите. А это значит, что я пришла правильно.
- Я не понимаю, - призналась Лиза.
- Я тоже, - ответила Настя. – Но пришла в нужное место, это уж точно. Не сомневайтесь, барышня. И я уйду, как только исполню то, что нужно.
- А что нужно?
- Я не знаю, - улыбнулась Настя. – Но точно нужно.
***
- Ну ты и выдумщица, Лизок, - смеялся старший брат Николай.
Он только окончил университет и вернулся в родной дом, еще не решив, чем дальше хочет заниматься. Сестру Коля любил нежно, но никогда не лишал себя удовольствия немного подтрунивать над ней. Следует отметить, что барышня и впрямь была наделена бурной фантазией. С самого детства любила Лиза сочинять сказки и всякие занятные истории и потом рассказывать их дворовым ребятишкам, за что они искренне любили молодую барышню. Да и по сей день каждый год в Рождество, когда для крестьянских детей устраивали в доме ёлку (традиция, которую матушка привезла из Санкт-Петербурга), Лиза помимо дешевых подарков для ребятишек, еще готовила для них очередную увлекательную сказку собственного сочинения. Дети же слушали, раскрыв рты, а потом долго еще вспоминали удивительные сказки барышни Лизы. По примеру матушки Лиза с батюшкой и поныне заранее закупали дешевых деревянных расписных куколок для девочек и лошадей с медведями для мальчиков. И каждому из крестьянских ребятишек полагался помимо игрушки пряник и золоченый или посеребрённый орех. Получив подарки, дети садились на пол рядом с украшенной ёлкой, а Лиза, встав перед ними, с выражением читала новую сказку.
- Я не выдумываю, Николаша, - ласково возразила сестра. – Все так и есть: Настенька говорит мыслями, и я ее «слышу».
- Лизонька, вот также в детстве ты слышала, что говорят звери, птицы и даже рыбы, - улыбнулся в ответ брат. – Отец, а что Вы скажете? Что делать с девочкой?
- Попытаюсь, конечно, что-то узнать. Но коли она не помнит ничего… Трудно это будет. Поскольку грамотная и расторопная, пусть при тебе, Лизок, останется покуда, а там видно будет.
- Спасибо, папА! – с ударением на последний слог на французский манер произнесла Лиза. – Очень уж по сердцу мне пришлась эта девочка.
- Лизок, французский оставим для гостей, - засмеялся отец.
В семье было принято разговаривать на родном языке. Лиза превосходно владела французским, но общалась на нем исключительно с подружками да с гостями, заезжавшими к ним в имение. Отец был яростным приверженцем русских традиций и никак не мог взять в толк, зачем это нужно – общаться на иностранном языке. Знать его – это да, это полезно. Но говорить исключительно на нём в своем родном доме – это нонсенс.
После обеда Лиза отправилась прогуляться с Настей, показать ей имение. Отец с сыном расположились на террасе, чтобы выпить по рюмочке домашней настойки и выкурить трубочку. Поговорили о том, о сем, обсудили политику, культуру, хозяйственные вопросы, как и положено просвещенным умным мужчинам.
- А Лизу ты, Николай, не дразни, - вдруг сказал отец.
- Отец, да что Вы, я искренне люблю сестренку. Только фантазерка она у нас, - возразил сын.
- Фантазерка – это точно. Да только не в нынешнем случае.
- О чем Вы, отец? Не понимаю что-то.
- Оленька моя, матушка твоя покойная рассказывала, будто ее матери девочка синеглазая являлась, от беды ее уберегла. А куда потом делась, неизвестно. Вот и думаю я, что неспроста Настенька эта появилась здесь. Ох, неспроста…
- От какой беды, отец? – заинтересованно спросил Николай. – Вы никогда не рассказывали ничего подобного, да и матушка тоже.
- Оленька тогда еще девочкой была, шестнадцати лет всего. Приехала в имение летом на каникулы, да двух подружек привезла погостить. Задумали они в лес прогуляться, да недалеко забрели, столкнулись с девочками дворовыми да крестьянскими, что по ягоды собрались. Одна из этих девочек была такая особенная, как Оленька рассказывала. Глаза синие, такие яркие, прямо сверкают. Не напоминает никого?
- Да мало ли людей с синими глазами?
- А ты много таких, как эта Настя, видел? Во то-то же. Так вот эта девчонка самая младшая была среди всех. Она и стала их останавливать. Ворочайтесь, твердит, а то беда будет. Ну, девки дворовые лишь на смех ее подняли, а наши гимназистки маленько испугались, да и повернули обратно. Эта синеглазая с ними вернулась. Остальные лишь отмахнулись и пошли дальше…
- И что произошло в лесу?
- Волчья стая, - коротко ответил Павел Павлович.
- О, Боже! – ужаснулся сын.
- Да. Такие вот дела. Долго потом эта стая ужас наводила на деревню, как рассказывала Оля. А они с подругами остались целы и невредимы, благодаря той синеглазой. Самое интересное дальше оказалось: такой девки ни среди дворовых, ни среди крестьянок не было. Так-то вот…
***
80-е годы ХХ столетия
- Ну ты, Машка, мастер рассказывать, - поразился один из мальчишек, сидящих у костра.
- Да, прямо история целая, хоть записывай и издавай, - согласился вожатый Олег.
Вокруг костра собрался весь отряд. Сегодня они устроили что-то вроде вечера знакомств. Лагерная смена началась всего лишь три дня назад, некоторые из пионеров уже знали друг друга про прошлым годам, с остальными кое-как познакомились. Вот тут-то их вожатые и предложили устроить такой вечер. После ужина, получив разрешение начальника лагеря, Олег и Рая увели отряд на поляну у опушки леса, там как раз и находилось многолетнее кострище. Заодно вожатый и поучил ребят костер разводить, кто еще не умел, а Рая с девочками скоренько хвороста набрали.
Вечер, как говорится, удался на славу. Олег захватил с собой гитару и пел ребятам бардовские песни. Голос у него оказался с приятной хрипотцой, и девчонки подмигивали друг дружке и тайком хихикали, замечая, как смотрит на него Рая.
А потом Рая предложила каждому рассказать немного о себе. Всё, что пожелает. Всё, что сочтет интересным. Говорили по кругу, и, когда очередь дошла до Маши, она призналась, что больше всего на свете обожает всякие мистические истории, иногда даже придумывает их.
- Ой, Маша, расскажи что-нибудь, - загалдели девчонки.
- Точно! – вдруг выступил Пашка, один из мальчиков. – Давайте пугать друг друга! С Машки и начнем!
- Я выдумывать не буду. Расскажу, пожалуй, историю из жизни, - заявила Маша после недолгого раздумья.
И полился рассказ. Ребята слушали, затаив дыхание, ни разу не прервав девочку. Уж больно интересно она рассказывала, разыгрывая диалоги в лицах, расставляя акценты там, где требовалось. Когда она, наконец, замолчала, все сидящие у костра дружно вздохнули, словно до этого вообще не дышали.
- А что дальше было? Зачем эта девочка появилась? – спросила Рая.
- Дальше Лиза очень тяжело заболела, и самые лучшие доктора не могли помочь ей. Чахотка. Вроде бы из Санкт-Петербурга привезла её. Таяла на глазах.
- Неужто умерла? – пискнула одна из девочек.
- Нет, - улыбнулась Маша. – Та самая Настенька ее вылечила. Никто не знает, как. Говорят, в ее узелке какие-то диковинные снадобья были. Но на самом деле это не известно. Известно только одно: Лиза выздоровела. Совсем. Абсолютно. А Настя исчезла, и больше ее никто не видел.
- Да враки всё это! – безапелляционно заявил Пашка. – Бабушкины сказки.
- Да, бабушкины, - согласилась Маша. – Бабушка мне и рассказала. А та самая Лиза её бабушка, от неё и слыхала.
- Ты, Пашка, не встревай, - строго осадил мальчишку Виталий. – На свете чего только не случается.
После его слов Маша подумала о том, что хорошо, что сейчас темно, и никто не видит, как она покраснела. Виталик ей очень нравился. Он не из их отряда, он старше на целых три года, ему уже стукнуло пятнадцать, и это лето в пионерском лагере для него последнее. Виталик был родным братом вожатого Олега, поэтому и затесался среди младших, изъявив желание посидеть у костра. Маша понимала, что Виталик вряд ли обращает на нее хоть малейшее внимание, и втайне страдала.
- Бабушка говорит, что эта синеглазая девочка появлялась рядом с нашей семьей не раз, - добавила Маша.
- Ух ты! Были еще? Расскажи, - раздалось со всех сторон.
- Нет, на сегодня хватит, - пресек возгласы Олег. – Разве не слышали, что отбой отыграли? Гасим костер и возвращаемся в лагерь.
#мистика #сверхъестественное
#ангел-хранитель
Продолжение СЛЕДУЕТ
Телеграмм-канал с анонсами выходов ЗДЕСЬ
Вам понравилось? Ставьте лайк)))
Заходите и подписывайтесь на мой КАНАЛ