«Детство мы тратим впустую, желая стать взрослыми, а когда вырастем, тратим всю жизнь на то, чтоб не состариться»
(Клайв Стейплз Льюис, «Хроники Нарнии»)
Нарния — едва ли не самая известная сказочная страна. «Хроники Нарнии» Клайва Стейплза Льюиса, занимающие верхние строчки большинства списков лучших книг всех времен и народов, — загадочное явление, ключ к которому до сих пор не найден.
Эта книга влияет на мировоззрение и отвечает на многие главные вопросы. Книга, которая стала частью христианской культуры…
«Хроники Нарнии» - это цикл из семи книг, написанных британским писателем Клайвом Льюисом. По своей основной специальности Льюис был историком литературы. Бóльшую часть жизни он преподавал историю литературы Средних веков и Возрождения в Оксфорде.
Под конец жизни возглавил созданную специально для него кафедру в Кембридже.
Помимо нескольких сугубо научных книг и огромного количества статей, Льюис опубликовал восемь книг в жанре христианской апологетики. В годы Второй мировой передачи о религии на Би-би-си сделали его известным по всей Британии, а «Письма баламута» — в Европе и США. Кроме того, Льюис опубликовал духовную автобиографию, три повести-притчи, три научно-фантастических романа и два сборника стихов.
Как и в случае с Льюисом Кэрроллом, Джоном Толкином и многими другими «детскими» писателями, книги для детей, которые принесли Льюису мировую известность, были для него далеко не самым важным из написанного...
Главная трудность «Нарний» — в невероятной разнородности материала, из которого они собраны.
Особенно это заметно на фоне художественных книг Джона Толкина (о Джоне Толкине и его «Властелине колец» недавно опубликовал статью).
Толкин был ближайшим другом Льюиса и товарищем по литературному сообществу «Инклинги». «Инклинги» — неофициальный литературный кружок английских христианских писателей и мыслителей, собиравшийся в Оксфорде в середине прошлого века вокруг Клайва Льюиса и Джона Толкина. В него также входили Чарльз Уильямс, Оуэн Барфилд, Уоррен Льюис, Хьюго Дайсон и другие.
Толкин - перфекционист, крайне внимательный к чистоте и стройности тем и мотивов. Толкин работал над своими книгами годами и десятилетиями (большинство так и не были закончены), тщательно шлифовал стиль и внимательно следил за тем, чтобы в его до деталей продуманный мир не проникли посторонние влияния. Например, во «Властелине колец» не упоминаются tobacco («табак») и potato («картофель»), потому что это слова не германского, а романского происхождения, но только pipe-weed и taters.
В отличие от него Льюис писал быстро («Нарния» создавалась с конца 1940-х по 1956 год). Казалось, что он мало заботился о стиле и валил в одну кучу разные традиции и мифологии.
Джон Толкин не любил «Хроники Нарнии», видя в них аллегорию Евангелия. Аллегоризм как метод был ему глубоко чужд. Сам Толкин не уставал отбиваться от попыток представить «Властелина колец» как аллегорию, в которой Война за кольцо — это Вторая мировая война, а Саурон — это Гитлер.
Аллегоризм действительно не чужд Льюису.
Сам Льюис, хорошо знавший, что такое аллегория (этому посвящена его самая известная ученая книга, «Аллегория любви»), предпочитал говорить о «Нарнии» как о притче. Он называл это supposition, «гипотеза». «Хроники Нарнии» — что-то вроде художественного эксперимента: как выглядело бы воплощение Христа, его смерть и воскресение в мире говорящих зверей.
Но, на мой взгляд, видеть в «Нарниях» простой пересказ библейских историй — значит их упрощать.
В первой части цикла присутствуют Дед Мороз (Father Christmas), Снежная королева из сказки Андерсена, фавны и кентавры из греческой и римской мифологии, бесконечная зима — из скандинавской, английские дети — прямиком из романов Эдит Несбит. Сюжет о казни и возрождении льва Аслана дублирует евангельскую историю предательства, казни и воскресения Иисуса Христа.
На мой взгляд, всё-таки «Хроники Нарнии» - это сложный и разноплановый материал.
Думаю, что путаница начинается уже с последовательности, в которой следует читать «Хроники Нарнии». Дело в том, что публиковались «Хроники» вовсе не в том порядке, в котором были написаны.
Книга «Племянник чародея», где рассказывается о сотворении Нарнии, появлении там Белой колдуньи и происхождении платяного шкафа, была написана предпоследней. Первой появилась «Лев, колдунья и платяной шкаф», которая сохраняет значительную часть очарования первоначальной истории. В такой последовательности она опубликована, на мой взгляд, в самом дельном русском издании — пятом и шестом томах восьмитомного собрания сочинений Льюиса.
С неё начинаются и большинство экранизаций книги.
После «Льва, колдуньи и платяного шкафа» следует «Конь и его мальчик», затем «Принц Каспиан», «Покоритель зари, или Плавание на край света», «Серебряное кресло», затем приквел «Племянник чародея» и, наконец, «Последняя битва».
Да, безусловно, всплески интереса к «Хроникам Нарнии» связаны с голливудскими экранизациями серии. Любая экранизация неизбежно «смущает» поклонников литературного первоисточника.
Но здесь неприятие фанатами новых фильмов оказалось куда острее, чем в случае «Властелина колец». И дело, как ни странно, даже не в качестве. Экранизацию книг о Нарнии затрудняет тот самый аллегоризм, или, точнее, притчевость страны Аслана.
В отличие от «Властелина колец», где гномы и эльфы — это прежде всего гномы и эльфы, за героями «Нарний» часто отчётливо проступает второй план (когда лев — это не просто лев), а потому реалистичная экранизация превращает полную намеков притчу в плоский экшен.
Мне кажется, гораздо лучше фильмы Би-би-си, снятые в 1988–1990 годах, — с плюшевым Асланом и сказочными говорящими зверями: «Лев, колдунья и платяной шкаф», «Принц Каспиан», «Покоритель зари» и «Серебряное кресло».
В своих интервью Льюис рассказывал, что «Нарнии» начались задолго до их написания.
Со слов Льюиса, образ фавна, гуляющего по зимнему лесу с зонтиком и свёртками под мышкой, преследовал его с 16 лет.
Этот образ пригодился, когда Льюис впервые вплотную столкнулся с детьми, общаться с которыми не умел. В 1939 году в его доме под Оксфордом жили несколько девочек, эвакуированных из Лондона во время войны. Льюис стал рассказывать им сказки. И жившие в его голове образы пришли в движение. Через несколько лет Льюис понял, что эту историю необходимо записать. Иногда общение оксфордских профессоров с детьми оканчивается подобным образом…
Теперь несколько слов о прототипах «Хроник Нарнии».
Люси
Прототипом Люси Певенси стала Джун Флюэтт, дочь преподавателя древних языков в Школе святого Павла, в 1939-м эвакуированная из Лондона в Оксфорд. В 1943 году Джун оказалась в доме Льюиса. Джун было шестнадцать, и Льюис был её любимым христианским автором.
И только прожив несколько недель в его доме, она поняла, что известный апологет К. С. Льюис и хозяин дома Джек (так его называли домашние и друзья) — одно и то же лицо!
Джун поступила в театральное училище. Обучение ей оплатил Льюис. Джун стала известной театральной актрисой и режиссёром. Её сценический псевдоним — Джилл Реймонд.
Она вышла замуж за внука знаменитого психоаналитика сэра Клемента Фрейда, писателя, радиоведущего и члена парламента.
Но посвящены «Хроники Нарнии» крестнице Льюиса — Люси Барфилд, приёмной дочери Оуэна Барфилда, автора книг по философии языка и одного из ближайших друзей Льюиса.
Квакль-бродякль
Квакль-бродякль Хмур из «Серебряного кресла» списан с внешне мрачного, но доброго внутри садовника Льюиса, а его имя — аллюзия на строку Сенеки, переведённую Джоном Стадли . По-английски его зовут Puddleglum — «угрюмая жижа».У Стадли было «стигийская угрюмая жижа» про воды Стикса. Льюис разбирает этот перевод в своей толстенной книге, посвященной XVI веку ...
Нарния
Нарнию Льюис не выдумал. Нарнию он нашёл в Атласе Древнего мира, когда учил латынь, готовясь к поступлению в Оксфорд. Нарния — латинское название города Нарни в Умбрии. Небесной покровительницей города считается блаженная Лючия Брокаделли, или Лючия Нарнийская.
Географический прототип, вдохновивший Льюиса, вероятнее всего, находится в Ирландии. Льюис с детства любил северное графство Даун и не раз ездил туда с матерью. Он говорил, что «небеса — это Оксфорд, перенесенный в середину графства Даун».
По некоторым данным, Льюис даже называл брату точное место, ставшее для него образом Нарнии. Это деревенька Ростревор на юге графства Даун, точнее склоны Моурнских гор, откуда открывается вид на ледниковый фьорд Карлингфорд-Лох.
Дигори Керк
Прототипом пожилого Дигори из «Льва и колдуньи» стал репетитор Льюиса Уильям Керкпатрик, готовивший его к поступлению в Оксфорд. А вот хроника «Племянник чародея», в которой Дигори Керк противостоит соблазну украсть яблоко вечной жизни для своей смертельно больной матери, связана с биографией самого Льюиса.
Льюис пережил смерть матери в девять лет. Это было для него сильнейшим ударом, приведшим к потере веры в Бога, вернуть которую он смог только к тридцати годам.
Теперь поговорим о библейском пласте «Хроник Нарнии».
Аслан и Иисус
Библейский пласт в «Нарниях», наверно, был самым важным для Льюиса. Творец и правитель Нарнии, «сын Императора-за-морем», изображён в виде льва не только потому, что это естественный образ для царя страны говорящих зверей.
Львом от колена Иудина в Откровении Иоанна Богослова назван Иисус Христос (Откровение Св. ап. Иоанна Богослова, гл.5:5):
«И один из старцев сказал мне: не плачь; вот, лев от колена Иудина, корень Давидов, победил, и может раскрыть сию книгу и снять семь печатей её».
Аслан творит Нарнию песней. И это отсылка не только к библейскому рассказу о сотворении Словом, но и к творению как воплощению музыки айнуров из «Сильмариллиона» Толкина…
Аслан появляется в Нарнии в Рождество, отдаёт свою жизнь, чтобы спасти «сына Адама» из плена Белой колдуньи. Силы зла убивают его, но он воскресает, потому что стародавняя магия, существовавшая до сотворения Нарнии, гласит:
«Когда вместо предателя на жертвенный Стол по доброй воле взойдёт тот, кто ни в чем не виноват, кто не совершал никакого предательства, Стол сломается, и сама смерть отступит перед ним».
В финале книги Аслан является героям в образе агнца, символизирующего Христа в Библии и раннехристианском искусстве. Он приглашает их отведать жареной рыбы. И это явная аллюзия на явление Христа ученикам на Тивериадском озере.
Шаста и Моисей
Сюжет книги «Конь и его мальчик», рассказывающей о бегстве мальчика Шасты и говорящего коня из страны Тархистан, которой правит тиран и где почитаются ложные и жестокие боги, в свободную Нарнию, — аллюзия на историю Моисея и исхода евреев из Египта.
Дракон–Юстас и крещение
В книге «Покоритель зари, или Плавание на край света» описывается внутреннее перерождение одного из героев, Юстаса Вреда, который, поддавшись алчности, превращается в дракона.
Его обратное превращение в человека — одна из ярчайших в мировой литературе аллегорий крещения.
Последняя битва и Апокалипсис
«Последняя битва», заключительная книга серии, рассказывающая о конце старой и начале новой Нарнии, представляет собой аллюзию на Откровение Иоанна Богослова, на Апокалипсис.
В коварном Обезьяне, совращающем жителей Нарнии, заставляя их поклониться лже-Аслану, угадывается парадоксально изложенный сюжет об Антихристе и Звере.
И, конечно, интересны источники «Хроник Нарнии».
Античная мифология
Нужно отметить, что «Хроники Нарнии» не просто наполнены персонажами античной мифологии — фавнами, кентаврами, дриадами и сильванами. Льюис, хорошо знавший и любивший античность, не боится «разбрасывать» отсылки к ней на самых разных уровнях.
Одна из самых запоминающихся сцен цикла — шествие освободившихся из‑под гнёта природных сил, Вакха, менад и Силена, предводительствуемое Асланом в «Принце Каспиане».
Отметим, что это соединение довольно «рискованное» с точки зрения церковной традиции, считающей языческих богов бесами.
А в самый возвышенный момент в финале «Последней битвы», когда герои видят, что за пределами ветхой Нарнии открывается новая, относящаяся к прежней как прообраз к образу, профессор Керк бормочет про себя, глядя на удивление детей: «Всё это есть у Платона, всё у Платона… Боже мой, чему их только учат в этих школах!»
Средневековая литература
Льюис знал и любил Средневековье. Он даже считал себя современником скорее древних авторов, чем новых. Всё, что знал и любил, старался использовать в своих книгах. Неудивительно, что в «Нарниях» множество отсылок к средневековой литературе.
Приведу два примера.
В «Бракосочетании Филологии и Меркурия», сочинении латинского писателя и философа V века Марциана Капеллы, рассказывается, как дева Филология приплывает к краю света на корабле вместе с львом, кошкой, крокодилом и командой из семи матросов.
Готовясь пить из чаши Бессмертия, Филология извергает из себя книги точно так же, как Рипичип, воплощение рыцарства, в «Покорителе зари» отшвыривает шпагу на пороге страны Аслана.
А пробуждение природы в сцене творения Асланом Нарнии из «Племянника чародея» напоминает сцену явления девы Природы из «Плача Природы» — латинского аллегорического сочинения Алана Лилльского, поэта и богослова XII века.
Английская литература
Нужно отметить, что основной специальностью Льюиса была история английской литературы. Разумеется, он не мог отказать себе в удовольствии «поиграть» с любимым предметом.
Главные источники «Нарний» — два лучше всего изученных им произведения: «Королева фей» Эдмунда Спенсера и «Потерянный рай» Джона Мильтона.
Белая колдунья Льюиса очень похожа на Дуэссу Спенсера.
Она пытается соблазнить Эдмунда восточными сладостями, а Дигори — яблоком жизни точно так же, как Дуэсса соблазняла Рыцаря Алого креста рыцарским щитом. Удивительно, но совпадают даже детали — бубенцы на экипаже Белой колдуньи достались ей от Дуэссы, а Зеленая колдунья из «Серебряного кресла», как и Ложь, оказывается обезглавлена своим пленником…
Обезьян, наряжающий ослика Лопуха Асланом, — отсылка к колдуну Архимагу из книги Спенсера, создающему ложную Флоримеллу; тархистанцы — к спенсеровским «сарацинам», нападающим на главного героя, Рыцаря Алого креста, и его даму Уну; падение и искупление Эдмунда и Юстеса — к падению и искуплению Рыцаря Алого креста; Люси сопровождают Аслан и фавн Тумнус, как Уну у Спенсера — лев, единорог, фавны и сатиры.
Серебряное кресло тоже родом из «Королевы фей».
Там на серебряном троне в подземном царстве восседает Прозерпина. Особенно интересно сходство сцен творения мира песней в «Потерянном рае» и «Племяннике чародея». Хотя этот сюжет не имеет библейских параллелей, но близок соответствующему сюжету из уже упомянутого «Сильмариллиона» Толкина.
О «коде Нарнии»
Льюис не раз признавался, что, начиная работать над первыми книгами, не планировал серию. Тем не менее, исследователи упорно пытаются разгадать «код Нарнии», то есть замысел, объединяющий все семь книг.
В них видят соответствие семи католическим таинствам, семи степеням посвящения в англиканстве, семи добродетелям или семи смертным грехам...
Английский ученый и священник Майкл Уорд предположил, что семь «Нарний» соответствуют семи планетам средневековой космологии.
Вот такие соответствия Майкл Уорд вывел/нашёл/получил:
«Лев, колдунья и платяной шкаф» — Юпитер
Его атрибуты — царственность, поворот от зимы к лету, от смерти к жизни.
«Принц Каспиан» — Марс
Эта книга об освободительной войне, которую ведут коренные жители Нарнии против поработивших их тельмаринцев. Основной мотив книги — борьба с узурпатором местных божеств и пробуждение природы. Одно из имен Марса — Mars Silvanus, «лесной». Это не только бог войны, но также покровитель лесов и полей, а потому идущий войной на врага лес (мотив кельтской мифологии, использованный Шекспиром в «Макбете»)
«Покоритель Зари» — Солнце
Помимо того, что край света, где восходит солнце, — это цель странствия героев книги, она наполнена солнечной и связанной с солнцем символикой. Лев Аслан также является в сиянии как солярное существо. Главные антагонисты книги — змеи и драконы. Их в книге целых пять. Бог солнца Аполлон — победитель дракона Тифона.
«Серебряное кресло» — Луна
Серебро — это лунный металл. Влияние Луны на приливы и отливы связывало её с водной стихией. Бледность, отражённый свет и вода, болота, подземные моря — основная стихия книги. Обитель Зелёной колдуньи — это призрачное царство, населённое потерявшими ориентацию в пространстве большого мира «лунатиками».
«Конь и его мальчик» — Меркурий
В основе сюжета — воссоединение близнецов, которых в книге несколько пар, а созвездием Близнецов управляет Меркурий. Меркурий — покровитель риторики. Речь и её обретение — также одна из важнейших тем книги. Меркурий — покровитель воров и обманщиков. И главные герои книги — конь, которого похитил мальчик, или мальчик, которого похитил конь.
«Племянник чародея» — Венера
Белая колдунья очень напоминает Иштар, вавилонский аналог Венеры. Она соблазняет дядюшку Эндрю и пытается соблазнить Дигори. Сотворение Нарнии и благословение зверей населять её — торжество производительного начала, светлой Венеры.
«Последняя битва» — Сатурн
Это планета и божество несчастливых происшествий, и крах Нарнии происходит под знаком Сатурна. В финале великан Время, который в черновиках книги прямо именуется Сатурном, восстав ото сна, трубит в рог, открывая путь в новую Нарнию, как круг времён в IV эклоге Вергилия, завершаясь, приближает эсхатологическое Сатурново царство.
На мой взгляд, в такого рода реконструкциях много натяжек. Особенно с учетом того, что Льюис отрицал наличие единого плана.
Но популярность книги Майкла Уорда (по ней даже сняли документальный фильм) свидетельствует о том, что искать в «Нарниях» отсылки ко всему, чем Льюис с огромным увлечением занимался как учёный, — занятие благодарное и увлекательное.
Поэтому постарался поизучать связи «учёных штудий» Льюиса с его художественными сочинениями и апологетикой.
Ведь кроме сказок о Нарнии Льюис написал аллегорию в духе Джона Беньяна, подобие романа в письмах в духе Эразма Роттердамского, три фантастических романа в духе Джона Мильтона и Томаса Мэлори и роман-притчу в духе «Золотого осла» Апулея.
И на мой взгляд такая заметная в «Хрониках Нарнии» мешанина — не какая-то недоработка Льюиса, а просто органичная часть его метода. Он так пишет. Он так думает…
Льюис не просто использовал образы европейской культуры и литературы в качестве деталей для украшения своих интеллектуальных конструкций.
Не просто пичкал сказки аллюзиями, чтобы удивить читателей или подмигнуть коллегам.
Если Толкин в своих книгах о Средиземье во «Властелине колец» конструирует на основе германских языков «мифологию для Англии», то Льюис в своих «Нарниях» как бы «переизобретает» заново европейский миф.
И европейская культура, и литература были для него живым источником восторга и вдохновения. Можно сказать, были естественным «строительным» материалом, из которого он создавал всё им написанное. От лекций и научных книг до проповедей и фантастики…
Эффектом такого свободного и увлеченного владения материалом оказывается возможность говорить языком сказки об огромном количестве довольно серьёзных вещей.
Не просто о жизни и смерти, но и о том, что находится за чертой смерти. О чём в столь любимые Клайвом Льюисом Средние века решались говорить мистики и богословы...
И в заключение отмечу, что помимо сражений и величественных битв, в «Хрониках» в большом количестве представлено описание всевозможных блюд и дружеского веселья.
По мотивам соответствующих фрагментов «Хроник» пасынок писателя Дуглас Грэшем выпустил «Официальную кулинарную книгу Нарнии».
Почитайте «Хроники Нарнии», окунитесь в очень увлекательный и интересный мир Клайва Льюиса - великого сказочника, ученого, профессора филологии, публициста, одного из самых читаемых христианских авторов в мире...
«Когда вместо предателя на жертвенный стол по своей воле взойдет тот, кто невиновен, каменный стол расколется, и сама смерть отступит перед ним...»
(Клайв Стейплз Льюис «Хроники Нарнии»)