Около года назад задумалась о карьере натурщицы. Это, конечно, смешно звучит, но всё же. Началось это однажды, по неведомой причине, очень захотелось то ли запечатлеть пока ещё полноценную молодость, то ли просто раздеться – показать себя, раскрыться, доказать, возможно, что-то. Вообще, это сложный вопрос для меня – зачем? Поэтому забудем… Сегодня мне важно только начать рассказывать историю.
К слову сказать, позировать для художника можно не только в обнажённом виде. Есть ещё полуодетый вариант, когда, как в кабинете врача, вас просят снять одежду «по пояс». Бывают и самые простые постановки – в собственном облачении из современных джинсов и футболок, например, портрет – моё любимое. А ещё, в академических мастерских часто ставят фигуру в историческом костюме – не участвовала ни разу, но мечтаю. Так вот, не смотря на разнообразие видов постановок для живописи и рисунка, мой первый раз оказался совсем голым.
Меня взяли в один из известных институтов, где без устали учат молодых людей на настоящих живописцев все шесть долгих лет. Старое здание, массивные стены, высокие потолки, и я – миниатюрная, сжавшаяся и покрытая гусиной кожей от октябрьской прохлады.
Помню, как сидела, согнувшись, спрятав голову в ладони, за белой нейлоновой ширмой, на офисном, измазанном краской стуле, помню, как мои острые локти больно оставляли красные пятна чуть выше коленей, а сама я вся тряслась и готова была разреветься. Потом вдруг решила сбежать, никому ничего не сказав, пока ещё не пришла группа, пока ещё была возможность незамеченной никем улизнуть. Решила не отвечать на звонки и сообщения из отдела натуры, сделать вид, будто ничего и не было, будто это не я была, а какая-то другая женщина. Будто это она звонила по институтам, отправляла анкеты, подписывала злосчастный договор. Это всё она – незнакомая мне мадам, решившая, что ей можно всё: быть самоуверенной, красивой, яркой, независимой; можно плевать на мораль, можно не носить одежду и не смущаться при этом, да что угодно можно именно ей, ведь она-то, практически, идеал.
Или это была другая она? Которой немного не повезло, которая так и не нашла себе удачное применение, завязла в быту, постарела от скуки, которая всегда искала, но так и не нашла. Какая-то несчастная, уставшая женщина, странная, не понятная даже самой себе, пришедшая разобраться, а может запутаться ещё сильнее?
Кем бы ни была эта дура, отвечать за её поступки всегда приходилось мне.
Наверное, это не совсем тот страх, который стоило бы перебороть, а потом бесконечно гордиться победой. Уверена, умение быть совершенно голым на публике далеко не супер способность и навык, вряд ли необходимый в повседневной жизни. Но вот моя привычка – доводить любое дело до конца – это, пожалуй, умение гораздо более полезное, которое и сделало меня моделью для живописца. И так, я всё-таки обнажилась полностью, накинула чёрный, шёлковый пеньюар и вышла в зал, к уже собирающимся вокруг подиума будущим мастерам.
Теперь, перед множеством чужих глаз осталась стоять только маленькая, расстроенная девочка, которая очень хотела домой и поплакать. Бесстыжие взрослые тётки разом куда-то испарились. К счастью, потом и девочка тоже ушла.
Через несколько дней работы с двумя разными постановками, я, наконец, вернулась к себе. Точнее сказать, осталась собой. Так научилась новой профессии – «демонстратор пластических поз». Ни о чём не жалею.
С начала мая, после долгого перерыва, была на портрете, обнажёнку пока не беру. Всё-таки, это не моё. Но я натурщица, передавать пластику тела и фигуры – это тоже искусство, и ради красивого произведения иногда можно забыть о трудностях. Думаю написать однажды об этом роман, если получится, конечно.