Английский посланник Вильямс стоял у окна и всё загадочно улыбался. Его секретарь Понятовский тихо дописывал дипломатический документ. Вильямс хорошо разбирался в ходах двора Российской империи.
«Стас! А через час - пребудет по делу великая княгиня Екатерина Алексеевна. Тебе надо стать её гидом по дворцу и пригласить на конный раут».
Красивый Понятовский оторвался от бумаги. «Сир! Как же я могу исполнять ваши святые обязанности главы нашего посольства? И, если честно, то мне не сильно нравится служить дамам императорского двора. Это скучная каторга этикета!».
Рослый Вильямс улыбнулся. «Стас! Есть вещи, которые происходят и влияют на всю оставшуюся жизнь. Тот случай!».
Секретарь посланника был вежлив и улыбался. Его представили красивой девушке, почти ровеснице Станислава. После получасовой аудиенции у посланника, Вильямс «передал» даму Понятовскому.
«Ваше Высочество! Я же надеюсь, что с нашим красавцем, одним из лучших вельмож Польши, скучно не будет. Он покажет вам картины и роспись дворца и ещё знает массу интимных маршрутов для конных прогулок вдвоём». Она еле кивнула.
И, когда смотрели последние картины, великая княгиня невольно прислонилась к груди Станислава, который стоял сзади и тихо рассказывал ей о художниках и сюжетах.
Он едва поцеловал её в шею. И услышал шёпот. «Будьте смелее, мой дипломат. И пора на коней».
Понятовский всё помнил тот маленький домик, возле водяной мельницы, где началась эта страсть. Длиною в целую жизнь.
«Катечка! Ты подарила мне не только благосклонность, но и веру в Большую Любовь. Мне кажется, что я всегда буду у твоих ног. Если можно?».
Красивая немка рассмеялась. «Стас! Согласна, что наш роман лишь начинается. Люби!».
И вот она уже свергла своего супруга. И стала императрицей великой России.
«Стас! Ты получишь, то что заслуживаешь по праву. Сколько я буду править русскими, столько и ты будешь править поляками. Думаю, что отлично послужишь своей нации.
Чарторыйских я поддержу, а Потоцким мы рога обломаем. Отныне, в Европе будут режимы, которые хочу Я! А, если, кто это не поймёт, то полковые штыки сразу образумят. А жениться - не дам!».
Казимир Понятовский, как старший брат, успокаивал.
«Стас! Не будь дураком. Единицы людей за свои романы становились королями. Тебе выпал шанс из миллиарда. Зачем тебе жена, если ты взаимно любишь Саму Российскую Императрицу?
И тебе лишь надо её всю целовать снизу доверху и ночные горшки выносить за эту милость. А, что касается баб, то для нас - тысячи аристократок Речи Посполитой. Они тебе и родят детей сколько хочешь».
Царствование Понятовского закончилось трагично, всё как предсказывал брат.
«Стас! Ты же сам просрал свою власть. Её Величество разрешило тебе всё – начиная от собственной спальни и до принятия Конституции.
Так нет, ты же ещё поддерживаешь всех мятежников против России. Крах тебе!». Король вздохнул. «Эх, интересы Кати и Польши – разные!».
Императрица Екатерина II улыбнулась и вздохнула. «Стас! Пришлось мне принять твоё отречение от трона. Но! Я спасла тебе жизнь и всё же ещё люблю!».
Он преклонил колено, поцеловал руки и положил голову почти на то место, куда так любил проникать столько десятков лет. «Спасибо, Катюша! Знаю, что ты – мой главный ангел-хранитель! Люблю!».
