- Ну чтож, если я тебя правильно понял, чувачок, девочку, с которой ты хочешь замутить, реально с крыш штырит. И сейчас она запала на крышу нашего технаря. А тебя, походу, совсем чокнутые телочки заводят… Впрочем, не мое это дело… Короче, ты надеешься, что если ты ей организуешь возможность здесь пофотографировать - она тебе даст? И просишь меня поспособствовать тебе в этом в мою смену?
- Вы пугающе проницательны, Юрий, - в любом другом случае, Костя не сдержал бы улыбки, ведя столь своеобразную беседу на помеси высокого и низкого штилей, сидя на освещенных мягким субботним вечером широких бетонных ступеньках городского политехнического колледжа. Но сейчас от решения этого забавного чувачка лет восемнадцати с широкой красной резинкой на лбу, поддерживающей длинную блондинистую челку, в красных трениках и пластиковых шлепках слишком многое зависело.
- Нельзя не помочь в таком святом деле, брат. Тем более, еще в Библии написано: да дастся каждому. - Юрий поднял палец и завел глаза под челку, - Да и от меня по сути требуется только закрыть глаза, что я на работе обычно в это время и делаю. Ну еще пару камер на часок отключить. Кстати. К вопросу о камерах. А она… Прямо на крыше тебе… Того?.. - Юрий наткнулся на блеснувшую в темно-зеленых глазах собеседника сталь, и тут же сделал шаг назад, - Да ладно, прости, чувачилла. Вижу, что у тебя там все тонко.Но меня тоже пойми. Скука же тут. - Юрий тоскливо окинул взглядом ряды пыльных тополей, серый прямоугольник двора, выбеленное жарким солнцем без единого облачка небо. - Есть во всем этом, знаешь ли, какая-то вселенская несправедливость…
- Пара бутылок пива исправят вселенскую несправедливость? - осторожно, чтобы не оскорбить философа, задумавшегося о глобальном и вечном, поинтересовался Родионов.
- А симпатичной подружки у твоей руферши нет? - с видом "поживешь с вами - научишься есть всякую гадость, ну давайте сюда вашу колбасу" помямлил Юрий.
- Ее подруга - девушка моего лучшего друга,- покачал головой Костя.
- А жизнь-то еще более жестока, чем мне казалось.. - хмыкнул юный сторож.
Костя с интересом посмотрел на собеседника: тот был отчетливо смазлив, достаточно спортивен, обладал обаянием, хорошо подвешенным языком и даже чем-то смахивал на Де Каприо, который хоть не был уже в тренде, но и не востребован среди непритязательных леди заводских районов не мог быть. Безусловно, сейчас все фактически в наличии - отсутствии у молчела отношений зависит от наличия презренного металла. Но чтоб совсем не с кем, если твой вкус не притязателен, и ты не скидываешь со счетов все тех же девушек и дам промзон…
- Послушайте, Юрий. Вы вроде бы ничего себе, вполне зачотный пацанчик. Что за экзистенциальная тоска такая? Вы не можете найти себе девушку?
Юрий не спешно вытянул из заднего кармана треников помятую пачку сигарет и зажигалку. Вопросительно глянул на Родионова, одновременно предлагая присоединиться и спрашивая разрешения курить в присутствии. Также не спеша, артистично закурил. Надо сказать, Костя спешил, но рядом с его новым знакомым время так приятно замедлялось, словно они сидели сейчас где-то на крыльце салуна на Диком Западе. Вышли живыми из перестрелки, кругом - трупы врагов в комичных позах, лошади жуют сено, неспешно переступая ногами. И садится картинно красное огромное солнце. Сейчас они переживут эти прекрасные минуты покоя, оседлают коней и умчатся: один на закат, другой в противоположную сторону.
- Презренные бабки, чувачилла. Все дело в них. Как видишь, вместо того, чтобы праздновать лето жизни, я сторожу технарь, в котором учусь. Огромное здание, полное совершенно пустых классов. Трахайся вволю целыми летними теплыми ночами… Но современные девушки, чувак, они - чужды романтики. Они хотят в Барселону…
