Особенности лютеранского исповедания.
Мне вспоминается известная дискуссия между Лютером и Цвингли о Святом Причастии, когда, в конце концов, Мартин Лютер заявил, что если Господь сказал, “сие есть тело Мое и кровь Моя”, то и я не могу считать иначе. К чему я это сейчас вспомнил?
Все христиане, не зависимо от того к какой церкви они себя относят, верят в то, что Господь послал Сына Своего, во искупления наших грехов – это то что нас всех объединяет. Но вот дальше пошли различия. У каждой Церкви: Православной, Католической, Лютеранской, Баптистской, Адвентистской, Пятидесятнической, свое понимание главного. Мы называем себя лютеранской церковью и не просто лютеранской, но евангелическо-лютеранской. Но ведь есть церкви просто евангелические, а есть те которые называют себя евангельскими. Каждый из этих терминов несет свою смысловую нагрузку. Когда мы называем церковь евангельской, мы сразу понимаем что для нее главное и знаем, что речь идет об адвентистах, баптистах, пятидесятниках, если речь идет о евангелических церквях то это, прежде всего лютеране и англикане.
Лютеране в России, не смотря на различные юрисдикции, схожи по многим аспектам (если не сказать по всем) Аугсбургского вероисповедания. Но в реальной жизни церкви, а особенно для служителей многое определяет построение структуры управления. С этой стороны позволю себе сделать небольшой анализ.
Заслуга Мартина Лютера, с моей точки зрения, «громадная» именно в том, что он всей своей деятельностью проповедовал не католический принцип «там, где Епископ, там и Церковь», а противоположный - «Епископ там, где есть общины».
Собственно говоря, есть два типа устройства Церкви, сверху, когда все строение церкви сверху вниз, то бишь полномочия делегируются от вышестоящих, нижестоящим. Верхи определяют права общин. Наиболее показательный пример это католическая церковь. Там Папа Римский наместник Бога на земле и как он скажет, так и должно быть. Ведь его устами, когда он выступает с кафедры, говорит сам Иисус Христос. В православной церкви все это не так сильно выражено, по крайней мере, в богословии, но на практике все идет к католическому пониманию священноначалия. Высший орган православной церкви Поместный Собор, где собираются и священники и миряне, но реально он собирается только для выборов Патриарха (у католиков Папу Римского избирают только кардиналы), что с точки зрения демократии большой прогресс по сравнению с католиками.
Вернемся к лютеранам. Сейчас в России пять зарегистрированных лютеранских церквей (централизованных религиозных организаций). Но я буду говорить об устройстве четырех церквей, так как о церкви “Согласие” имею весьма смутные представления. Существуют две модели построения лютеранской церкви. Условно назовем их: «немецкая» и «шведская». Обусловлены они во многом тем, что в Германии епископат не пошел в новую церковь, а в Скандинавии практически в полном составе перешел в нее. Что, конечно, не могло не отразиться на структуре церкви. В Германии на первый план вышли общины, а в Скандинавии власть епископов не очень изменилась. Не буду вспоминать про царские времена, тогда во главе Церкви стоял император и за модель была взята скандинавская традиция и опыт англиканской церкви. Во времена сталинских репрессий лютеранская церковь в России была уничтожена полностью и после смерти Сталина, когда стали регистрироваться первые общины, начали возрождаться и эти две традиции.
Так в 1991 году и были зарегистрированы две лютеранские церкви: церковь немецкой традиции, получившая название “Немецкой Евангелическо-Лютеранской Церкви в СССР” (теперь мы ее знаем как ЕЛКРАС) и скандинавской традиции “Евангелическо-Лютеранской Церкви Ингрии на территории России ”.
Вот здесь то и пролегает основное отличие между этими двумя моделями, за кем последнее слово. Каждый действует в рамках своей компетенции, Епископ в ЕЛКРАС не может назначить или снять пастора общины, община сама избирает пастора (отсюда в ней нет и такого обращение к пастору как”отец”, отца не выбирают), свой руководящий орган, сама распоряжается своим имуществом, вправе свободно выйти из состава Церкви, и роль мирян при таком устройстве Церкви очень велика. Наша Церковь “Евангелическо-Лютеранская Церковь Аугсбургского исповедания” устроена по тому же принципу, только мы не приемлем либеральной теологии ЕЛКРАС, но это уже другое. В этой модели церковного устройства Епископ действительно надзирающий, как и переводится это слово с греческого языка.
Совсем другое дело в Церкви Ингрии, как впрочем и в Сибирской ЕЛЦ, в них Епископ единоличный руководитель, он назначает настоятелей в общины, которые ими и руководят, если община захочет выйти из состава Церкви Ингрии, то сделать она это может только с согласия Консистории, причем все имущество общины остается у Церкви.
Для нас Епископ лицо, занимающееся духовными вопросами, он должен надзирать за тем, чтобы в Церкви не искажалось Слово Божье в силу власти, которую наделил Его Господь через решение и избрание церкви (что свяжите на земле+, то будет связано на небесах). Такова была практика ранней церкви, такова и наша.
Как я уже говорил выше, существует два варианта строения Церкви и оба для нас приемлемы.
Почему? Потому что это не вопрос спасения, но культурных предпочтений и традиций. Какую Церковь Мартин Лютер считал истинной: где правильно проповедуется Слово и где правильно преподаются Таинства. Для нас это и Католическая Церковь, и Православная Церковь и Сибирская Евангелическо-Лютеранская Церковь, и другие Церкви исповедующие Иисуса Христа согласно Апостольского символа веры. В этих Церквях человек найдет Спасителя, а вот нам в таком праве они отказывают. А ведь мы находим свою опору в словах Иисуса Христа: "Мф. 19, Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них".
Так вот, мы уверены, что, собираясь во имя Господа, Святой Дух присутствует
среди нас, и Он благословляет и нас и наших пасторов и наших епископов. Как и Апостол Павел своим оппонентам писал: "Сами в себе размыслите, что как вы Христовы, так и мы Христовы"
Я не читал Устава “Сибирской Евангелическо-Лютеранской Церкви”, но, зная их значительно большее стремление к епископальной модели и централизму, думаю, прав у общины в этой Церкви еще меньше.
В чем особенность нашей церкви (ЕЛЦ АИ)?
Отвечу — главное отличие — свобода!
Вспомните слова Павла в Гал.2:4 «…а вкравшимся лжебратиям, скрытно приходившим подсмотреть за нашею свободою, которую мы имеем во Христе Иисусе, чтобы поработить нас, мы ни на час не уступили и не покорились, дабы истина благовествования сохранилась у вас…».
Эта цитата не совсем адекватно походит к вопросу, который я поднимаю, но уж больно нравится заключение Павла, что приходящие имели цель не своровать, не властвовать и т. п., а в первую очередь ПОДСМОТРЕТЬ ЗА СВОБОДОЮ!!!
Каково? Какая искренняя зависть к свободным людям? Свободных в своей совести! Эта свобода — одна из краеугольных камней христианства. И если эта свобода зависит не от твоего кресла, а от паствы, твоей общины, каждого члена прихода — тогда исполняются слова Христа в знаменитой притче: « И когда выведет своих овец, идет перед ними; а овцы за ним идут, потому что знают голос его. За чужим же не идут, но бегут от него, потому что не знают чужого голоса».
И это я испытал в своей жизни в полной мере. Для меня эта тема наиболее важна, так как она определила мою судьбу ранее, когда я решил, что свобода (и вкупе достоинство) важнее сытости. Это применимо ко всем, кто организовывал нашу церковь.
Поэтому я так категорично против всех поползновений (точнее рабских желаний) вернуться к церковному «крепостному праву» под ярмо человека, который «будет нести ответственность за мою судьбу». Эта психология ведет к приспособленческой позиции. Тихо, тепло и спокойно — будем выполнять директивы верхов и совесть спокойна: пастыри ведь ответственны, а не я.
За что боролись, на то и напоролись. Лютер сказал — свобода, а мы говорим — не хотим ее, мы лучше спрячемся за спину священников, являющимися профессиональными служителями, если не с нимбом, то вроде как праведных за счет своего профессионализма в вопросах теологии, да и во всех других вопросах тоже. Клир определяет все, для «неразумных мирян». А о всеобщем священстве верующих, краеугольном камне лютеровой Реформации забыли.
Свобода, свободою — но за нее надо платить. В практической жизни — это сложная и долготерпеливая работа по созданию в общине глубокого понимания, что материальное благополучие пастора — это тоже дело ответственности общины, ее совета.
Основное преимущество этой свободной общины, это рождение настоящих пастырей, крепких в вере, умеющих работать в трудных условиях.
Но необходимо помогать молодым общинам, что мы и стараемся делать. И, потом, когда община окрепнет, встанет на ноги, сможет помочь другим, будет через это возрастать и крепнуть и радоваться этой возможности помогать слабым.
Человек верой спасен будет. И тому главный пример - разбойник на кресте. Он не успел ни креститься, ни причаститься, однако спасен был. Но если человек уверовал, после этого он должен жить со Христом и выполнять то, что Он заповедовал, то без чего человек спасен быть не может - это Крещение и Святое Причастие.
Думаю, при общей свободе нам все-таки следует приходить к некоему порядку и в вопросах теологии и богослужебной практики.
Таинства: у нас их два. Крещение и Святое Причастие. Богослужение "вращается" вокруг этих основных Таинств и вокруг Слова.
Причастие:
В вопросе богослужение со Святым Причастием надо соединять общую Исповедь. Московская литургия в принципе следует основной канве классической службы. До проповеди должна проходить общая Исповедь ( но здесь надо понимать, что хотя Исповедь и общая каждый исповедуется перед Господом лично), после проповеди Святое Причастие. Во всех наших общинах это должно происходить единообразно, чтобы люди приезжающие в другой приход могли себя чувствовать в своей тарелке. Чтобы прихожанин одной общины, попав в общину другой традиции, чувствовал себя как в своей родной общине, по крайней мере, в принятие Святого Причастия. Конечно, по форме расхождения могут быть, но и их надо постараться свести к минимуму. А для этого необходимо создать комиссию из представителей всех наших четырех традиций и выработать структуру литургии, где совершенно четко прописать, как проходит исповедь и причастие.
Крещение:
Вроде бы здесь все понятно. Крещаемого крестят во имя Бога Отца, Сына и Святого Духа. Через окропление или погружение в воду. Через окропление или погружение - это на усмотрение общины.
Здесь с крещением возникает другая проблема. Харизматы существуют во всех церквях. И в католической церкви, и в православной, и в лютеранской. И, насколько мне известно, они практикуют крещение Святым Духом. В нашей Церкви это действие Таинством быть не может. Это молитвенная практика, которая не связана с вопросом спасения. Павел подчеркивает, что это личное дело каждого. В крещении мы уже получили Дух Святой. Крещение Святым Духом на усмотрение общины, но нельзя ставить человека в зависимость от наличия или отсутствия этого дара в вопросе христианской практической жизни.
Крещение детей:
В лютеранской Церкви принято крестить детей. Если какая-либо наша община, считает по-другому, что надо крестить только взрослых, но если она согласна со всем перечисленным выше то это, наверное, допустимо. Только этой общине надо задуматься - лютеранская ли она и правильно ли выбрала церковь.
Обряды (на спасение не влияют)
Рукоположение:
Для нас это не Таинство, но единый порядок рукоположения пастора должен быть. Пастора избирает община. Епископ проверяет, достоин ли данный человек быть пастором или нет. После чего рукополагает его. Если нет, то объясняет общине причины отказа. Если община приглашает уже рукоположенного пастора, Епископ все равно должен проверить знания пастора и высказать общине свое мнение об этом пасторе.
Женщин в нашей Церкви не рукополагают. Все пасторские должности в ней занимают мужчины. Но, тут тоже может возникнуть проблема, если какая-либо община захочет перейти в нашу Церковь из другой лютеранской Церкви, а в ней служит женщина пастор, и если это, действительно, осознанный выбор общины, а Епископ подтвердил её высокие профессиональные и духовные качества, то эта женщина, пастор, учитывая, что не рукоположение женщин - это только традиция, и её уход грозит распадом общины, может продолжать служить в этой общине, но только в ней.
Епископ в нашей церкви - это дар служения, который несет это служение в силу делегирования ему епископских полномочий со стороны церкви. Принцип "где епископ, там и церковь" не соответствует нашим взглядам. Мы верим, что епископ там, где церковь, а не наоборот.
Пастор и Епископ, равно как и диакон - дары служения. Пока человек служит, он и является призванным. Нет отдельной касты священников. Мы верим в принцип "всеобщего священства верующих". Равно как нет разделения на "клир" и "мирян". Дары и призвание не приложны.
В лютеранском движении в мире представлена, наряду с епископальной, представлена также и не епископальная форма, продолжения и сохранения, пасторского служения. Я имею в виду, к примеру, позицию Синода Миссури, когда лютеранам-эмигрантам в США так же, как и д-ру Лютеру в свое время, пришлось решать проблему призвания новых служителей Церкви. И они сделали свой выбор: "Избранный пастор представляется для проверки испытанным пасторам, которые совершают над ним рукоположение и введение в должность. Рукоположение провозглашает законность призвания пастора" (д-р Вальтер).
В споре о предпочтительной форме церковного устройства (что включает в себя и порядок призвания служителей Слова и Таинств) свой выбор сделала и ЕЛЦАИ - "избранный Епископ, согласно древней церковной традиции и обычаю сопредельных лютеранских Церквей направляется, благословляется и уполномочивается на служение лицом в сане епископа при ассистировании двух других епископов и, по возможности, при участии других епископов сопредельных и дружественных Церквей, и тем самым вводится в должность" (п. 3 ст. 33 Внутрицерковного Устава).
В 2007 году мы взялись за организацию новой лютеранской Церкви в Российской Федерации, где к этому времени действовало четыре официально зарегистрированные лютеранские Церкви.
Зачем? Зачем Вы устраиваете раскол упрекали нас. А мы ведь этим занялись не от хорошей жизни, вынужденно. Как я уже раньше писал, в статье “В поисках несвободы”, есть два способа организации Церкви. Сверху вниз и снизу вверх. Так и с общинами. Община может быть организована приехавшим миссионером или она создается по инициативе местных жителей, самостоятельно. В первом случае, казалось бы, вроде все ясно, и преемственность и принятие в Церковь гарантированы, во втором, после образования общины надо обращаться в централизованную организацию, мы создались, примите нас. И кто знает, примут ли.
Работая Главой Представительства Евангелическо-Лютеранской Церкви в Москве (ЕЛКРАС) мне часто приходилось ездить по стране, встречаться с разными людьми, рассказывая им о лютеранской Церкви. Ведь у нас в России есть целые регионы, где вообще нет действующих лютеранских общин. Интерес был большой. На этой почве мы сошлись с Константином Андреевым, директором “Служения Лютеранского Часа” организовывающего христианские семинары в разных городах России с целью создания лютеранских общин. Я побывал на нескольких его семинарах, в разных городах, и при помощи этих семинаров было образовано несколько общин. Которые, конечно, захотели стать частью лютеранской Церкви. Какой? Все зависело от их предпочтений, культурных, национальных традиций. Кто-то хотел в ЕЛКРАС, кто-то в Ингрию. А мы им говорили, да, Вас с радостью там ждут. Но не тут-то было, не ждали. Так, к примеру, Рязанская община, состоящая в основном из российских немцев, подала заявление в Президиум Синода ЕЛЦЕР с просьбой принять её в состав Евангелическо-Лютеранской Церкви Европейской части России (структурного подразделения ЕЛКРАС), данную просьбу поддержал пробст Центрального Пробста ЕЛЦЕР Владимир Кюнтцель. Президиум Синода отказал Рязанской общине на том основании, что у них не правильно оформлены документы. И так пять раз!!! Еще хуже ситуация сложилась с Воронежской общиной. Президиум Синода тоже ей отказал и не один раз. Причем люди специально приезжали в Москву, ждали, когда их пригласят на заседания и не дожидались. Выходил кто-то из членов Президиума и говорил Вас не приняли, рассмотрим в следующий раз.
Наконец Владимир Кюнтцель не выдержал и своим решением (на что по Уставу Церкви имел право) принял Воронежскую общину в состав ЕЛКРАС, Управление Юстиции по Воронежской области зарегистрировало общину очень быстро, все документы оказались в порядке. Но совершенно неожиданно его решение опротестовал Архиепископ Эдмонд Ратц, который в открытом письме написал, что не признает Воронежскую общину, общиной ЕЛКРАС. Ну, чему тут удивляться, что после этого Владимир Кюнтцель ушёл из ЕЛКРАС, хотя, конечно, это была не единственная причина его ухода.
С Церковью Ингрии картина была, примерно, такая же.
Знаете, мы испытывали чувство вины, перед этими общинами. Вот и пришло решение создать новую лютеранскую Церковь, хотя далось оно нам не легко. Ну не могли мы бросить эти общины, стыдно было и перед ними, и пред Богом. И свою уверенность, в том, что мы поступили правильно, находили в словах Иисуса Христа: “ Мф. 18, 20 Истинно также говорю вам, что если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них”. И, что бы нам сейчас там не говорили, что мы не правильно понимаем слова Христа, что, дескать, надо учитывать и это и это, и что, кроме пастора, никто не может знать собрались ли эти двое или трое во имя Его. Так что если среди собравшихся нет законным образом поставленного пастора, то и Духа Святого среди них быть не может. Причем рассуждают они об этом совершенно серьезно. А мы говорим, нет, сказано Господом “где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них” значить так оно и есть. Что же, кроме пастора, во имя Его, некому и людей больше собрать. Дух Святой летает, где хочет, а у них получается, что передается только от двух Епископов (интересно, почему обязательно, минимум, от двух) Епископу, от Епископа к пастору, а уже от пастора к общине, иначе нельзя.
Мы лютеране, для нас рукоположение Епископа, другими Епископами имеющих Апостольскую преемственность нужная, хорошая, добрая, красивая, но традиция. Приносящая пользу Церкви. Через нее верующие ощущают свою непосредственную причастность к Христу. И если это возможно, ее нужно соблюсти. Но все-таки это, для нас, только традиция, не Таинство. Не вопрос Спасения. Хотя не надо забывать и традицию. Отвергать весь тысячелетний опыт Церкви
В Алтайском крае действует около 30 лютеранских общин и практически все они не зарегистрированные (только что, в Алтайском крае, была официально зарегистрирована первая евангелическо-лютеранская община, которая вошла в состав “Евангелическо-Лютеранской Церкви Аугсбургского исповедания”). Это так называемые “братские общины”. Созданные высланными немцами, не имеющих никаких контактов с другими лютеранами. Сохранивших свою веру, но не было у них пасторов ординированных епископами. И что же, собираясь, тайно, на их собраниях не было Духа Святого. Они сохраняли Веру, прятали Книги, переписывали их от руки. За то, что они собирались во имя Господа их преследовали и даже в тюрьмы сажали. Но Духа Святого с ними не было? Дух Святой дышит, где хочет и не надо его приватизировать. И передается он не только от Епископа к Епископу. А ведь с позиции “Сибирской Евангелическо-Лютеранской Церкви” на их собраниях, братских общин, Святого Духа не было, и сейчас нет. Для них Святой Дух присутствует только на тех собраниях верующих, где есть ординированный пастор, Епископом, имеющим Апостольскую преемственность.
И в этом наше с ними основное отличие, а не в том строится Церковь сверху вниз, или снизу вверх, хотя в этом тоже.
ЕЛЦ АИ, как и ЕЛЦ, строится снизу вверх. То есть общины, добровольно передают часть своих прав, а значить и средств для их реализации вышестоящей организации. И принимают решение, добровольно, исполнять решение вышестоящей организации. Но общины то разные и ввести в Церкви единую литургию можно только в том случае если они, общины, на это добровольно согласятся. А если нет? Тут надо выработать четкие критерии, какую общину мы считаем лютеранской, а какую нет. Критерии эти простые, отношения к Таинствам, отношение к крещению детей. А вот некоторые внешние проявления уже большой роли не играют. Я очень легко могу представить себе лютеранскую службу, использующую православную литургию. Могут быть общины с харизматическими проявлениями во время богослужения, но все равно лютеранские. Самое главное чтобы мы понимали, что хотя мы все разные, есть то, что нас всех, лютеран, объединяет и это Аугсбургское исповедание. Только надо с уважением относиться к представителям других традиций. Не надо очень явно выражать свои религиозные чувства, если ты молишься вместе с лютеранами из общин с другими традициями. Вы им мешаете молиться, уважайте друг друга. Даже если тот другой, на тебя совсем не похож.
В нашей Церкви, в настоящее время, есть общины четырех традиций: немецкой, шведской, братской и харизматической. У каждой есть свои особенности в литургии, но, несмотря на эти, иногда очень сильные, внешние различия, все они лютеранские.
по этому, на Генеральном Синоде “Евангелическо-Лютеранской Церкви Аугсбургского исповедания” было принято решение, что каждая община, сама принимает решение какую литургию использовать в своем богослужении. В конце концов, важна суть, а не ее внешние проявления, обряды, традиции. Я вот видел, как проходят лютеранские богослужения африканцев, с танцами, барабанами, но от того они не перестают быть лютеранскими. Хотя я, на их богослужении, молиться бы не смог (трудно сосредоточиться), но они и не для меня молятся, им так привычней, культура такая. Но все равно, они мои братья и сестры.
Терпимей надо быть друг к другу. За внешними проявлениями видеть суть. В главном - единство, во второстепенном - свобода, во всём - любовь. Прекрасные слова Августина. Так что для нас главное в богослужении? Евхаристия. Так вот, по моему мнению, во всех общинах нашей Церкви должен быть единый Евхаристический Канон. Так же, одинакова, должна быть структура службы, последовательность, что зачем идет. А в остальном свобода и во всем любовь.
Для становления Церкви, сейчас, самое главное единство всех лютеран в России, к чему я Вас всех и призываю. Ведь когда-то лютеранская Церковь в России была второй христианской церковью, после Русской Православной Церкви.Сможем построить сильную Церковь, сильная Церковь сможет помогать как уже существующим общинам, так и создаваемым вновь. Лютеране в России, не смотря на различные юрисдикции и модели организации Церкви, Епископальную или Конгрегационалистскую, схожи по многим аспектам (если не сказать по всем) Аугсбургского вероисповедания. Мы все-таки все исповедуем Единую, Святую, Вселенскую, Апостольскую Церковь.
На том стоим и не можем иначе!