Какие идеи лежат с основе Речевой Академии «СловоДар», на каких принципах мы стоим и на что ориентируемся в работе с детьми и взрослыми. Ответы на эти вопросы стоит искать в первую очередь у основателей. Начнем знакомство с одним из них — кандидатом психологических наук Анастасией Дмитриевной Яковистенко.
Уж как-то слишком быстро я поняла, что мне как личности скучно быть логопедом. Изначально моя специализация объединяла две: учитель-логопед и педагог-психолог специальных коррекционных учреждений. Но всё это было в теории, а вот как на практике соединить их в единое целое на практике никто показать не мог.
Окончив институт и начав работать, я почувствовала, что это очень узконаправленная деятельность. У меня без проблем получалось ставить звуки, работать перед зеркалом с ребенком, но... Всегда появляется это “но”. Это было до зубной боли просто. Мне хотелось дать человеку, с которым я работаю, дать больше. Не просто надрессировать и отпустить на вольные хлеба, а ввести его новые возможности в общение.
Этой новой речью нужно пользоваться, наслаждаться, выступать. А логопедия ограничивала мои рамки, заставляя работать не с человеком, а ртом.
Я чувствовала в себе огромный личностный потенциал, который не реализовать сидя перед зеркалом. Но я не хотела бросать эту стезю, поэтому начала проходить всё новые и новые курсы, продолжать обучение и искать подход, который даст мне это развитие.
И однажды я его нашла.
Случайно (хотя, после долгих поисков, это была уже не такая уж и случайность) я попала на курс к Наталье Львовне Карповой по семейной групповой логопсихотерапии. Я наконец-то увидела такой уникальный метод, который работал с человеком комплексно. Не просто восстановление акустического сигнала, а использование речи в различных ситуациях. Как будто шла с мачете через амазонские леса и обнаружила Эльдорадо.
Я увидела, что у специалиста в этой области появляется возможность открыть в себе множество разных граней и пройти с ребёнком путь от стресса при мысли, что надо будет заговорить до вершин ораторского мастерства. И это целый спектр возможностей, как для него самого, так и для меня в этой профессии. В этом деле.
В начале ХХ Тартаковский, создавая группы по лечению заикания в России, говорил, что со временем его буду лечить не логопеды и лингвисты, а философы и мыслители, которые смогут менять мировоззрение человека.
Метод логопсихотерапии позволил настолько расширить мое профессиональное самосознание, арсенал методов, приемов и технологий работы с человеком как личностью, что я буквально влюбилась. Мои внутренние установки и средства логопсихотерапии совпали настолько, что я не могла уже развиваться вне этого пути.
С Натальей Львовной Карповой и ее обучающим курсом я познакомилась в 1999 году, а уже в 2000 году я отправилась в Москву на полуторамесячную стажировку. Следующие 8 лет я обучалась логопсихотерапии в Москве, Владивостоке, Екатеринбурге и Самаре в том числе и активно занимаясь этим методом сама. И в научном плане все завершилось моей кандидатской диссертацией, которую я защитила в 2008 году, как раз по теме соотношения речевых и личностных изменений в процессе логопсихотерапии.
На меня этот месяц, конечно, повлиял кардинально. Но так как я на момент начала работы с ним была еще выпускницей ВУЗа, то не успела пока обрасти толстой кожей профессиональных стереотипов. В научном и методическом плане я тогда была как чистый лист, и хотя уже владела знаниями и обладала методиками, в мировоззренческом плане я не была наполненной. А при соприкосновении с этим методом, внутри меня словно сложились все пазлы.
Человек - это всегда продукт семейного воспитания. Общение и диалог - это те условия, внутри которых развивается и растет коммуникативная личность.
Логопсихотерапевтический подход я применяю не только по отношению к заиканию, но и для решения всех задач, связанных с нарушениями речи. И уже как психолог я учила студентов, и слушателям курсов повышения квалификации по логопедии и психологии этому системному личностно-ориентированному подходу.
Нет какого-то определенного возраста, с которым мне было бы удобнее, интереснее или проще работать. Да, метод имеет свою разную специфику для детей дошкольного возраста, младшими школьниками, подростками и взрослыми. Разные возраста здесь выступают как грани одной системы. Я сама не люблю однообразие, поэтому мне близко, что я могу в разные периоды работать с разными людьми.
А в группах семейной групповой логопсихотерапии и вовсе могут участвовать люди самых разных возрастов, от малышей до их дедушек и бабушек. Это еще один шанс для них окунуться в разнообразную речевую среду, а мне избежать монотонности.
Для меня главный момент яркости - это видеть, как приходят зажатые, угловатые, робкие люди, а потом становятся уверенными, веселыми и радостными. В детях, конечно, больше непосредственности. На них эта сложность еще не успела наложить такой тяжёлый осадок. Но и взрослые люди очень меняются. У них вырастают крылья. Многие меняют свою профессию, вплоть до того, что выбирают те, где нужно много общаться или выступать.
Взрослых сдвинуть порой тяжелее чем детей. С детьми проще, но они и не настолько осознанны и зачастую не могут контролировать свой голос. И работа с детьми - это все равно работа со взрослыми.
Порой родители приводят ребенка к логопеду как автомобиль в автомастерскую. Они, словно, отдают его автомеханику и говорят: “Здесь коробка барахлит. Тут колесо подкачать. Почините”. Но, к сожалению, наша психика это не машина, которую можно починить.
Когда человек, например, с заиканием обращается к нам, это не механическая работа. Человек - это многогранное био-психо-социо-духовное существо. И очень много факторов на всех уровнях (личностном, физиологическом, эмоциональном, психическом) действуют на нас. В пазле этого состояния, который называется логоневрозом, сотни деталей. Поэтому мы и работаем с семьей, с личностью, с организмом.
Именно благодаря этому мы можем гарантировать изменения на каждом из уровней. Но не всегда получается восстановить, например, физиологический уровень. И тогда запинка может остаться. Но страхи, сомнения, неуверенность и связанные с общением неврозы уйдут. Мы получим ту же самую полноценную в коммуникативном отношении личность.
Эффективной нашу методику делает как раз то, что она дает человеку ощущение целостности, достаточности, ценности себя, мира и других людей. Мы даем человеку навык самоподдержки, ведь “группа” заканчивается, она только вступительный этап к полноценной жизни, а не ее самоцель.
Да, мы сопровождаем выпускников после “группы” и они даже могут приходить уже потом в качестве, так называемых, стариков. Но они приходят, чтобы поддерживать других и себя, а не для того, чтобы мы обеспечили им поддержку. Это счастливые, свободные и не зависимые от системы логопсихотерапии люди.
Недавно в Екатеринбурге закончилась очередная “группа”, в которой участвовало семеро стариков. И их личностный и речевой результат в разы выше, чем год назад, когда они только выпустились. Хотя они уже и выпускались с прекрасным речевым результатом. Но спустя год, когда ребята зашли в группу помощниками, я увидела просто мощнейший взрыв. Этот результат они уже обеспечили себе сами.
Запинки есть у всех и каждого. Идти к идеальному результату беззапиночной речи - это немного абсурдно. Но самоощущение успешности - это цель к которой мы приводим всех, кого берем.