Красная нить судьбы....во многих эпосах судьба, жизнь предстает в виде путеводной нити, вспомним Ариадну, или ленты, меняющие путь, помните, как расплетали девичью косу перед свадьбой, опять же мойры, прядущие нити людских судеб...
Красная нить судьбы - первое, о чем я подумала, увидя первую сцену оперы "Мадам Баттерфлай", премьера которой состоялась в апреле 2022 года на Приморской сцене Мариинского театра.
Спектакль поражает с первой сцены. Во время увертюры, с первых нот, раскрывается занавес и перед зрителями появляются три фигуры в черных костюмах, длинные юбки, в руках у которых красная лента, как пуповина, связывающая прошлое с будущим.
На эту ленту нанизан весь спектакль, она появится в свадебном поясе Мадам Баттерфлай-Чио-Чио-сан, она станет шарфом, кинутым матерью вслед дочери, ушедшей за пришлым американцем. Эту же ленту ангелы судьбы повяжут на Чио-Чио-сан, фиксируя ее решение в финале оперы.
Режисер Анна Шишкина бережно перенесла на Приморскую сцену постановку Мариуша Трелиньского. Именно эту постановку оценили японцы, видевшие оперу в Петербурге, отметив удивительно корректное соприкосновение с японской культурой - без акцента на внешний лубочный ряд, а именно проникновение вглубь её.
Сценография впечатляет. Чистые, не смешанные цвета - из черного, как ночь возникает вдруг красное зарево задника, фиолетовые платья хора, белое платье матери. Графичные крылья кимоно Баттерфлай, и подчеркивающие зыбкость ее мира мостки, покрывающие всю сцену. На мостках можно только балансировать и наверное поэтому все движения Баттерфлай, как полет оторвавшегося от ветки листика, гонимого легким, но неумолимым ветерком.
В первом действии уверенным шагом на мостки ступает Пинкертон (Мэргэн Санданов). Его герой чувствует себя хозяином везде, и голос Мэргэна в подтверждение заполняет собою зал широкой волной с первых фраз. Вячеслав Васильев в роли консула Шарплеса открылся для меня в этом спектакле с новой стороны. Его Шарплес гораздо мудрее своего соотечественника, он уже что-то понимает в этом чужом мире и старается не нарушать его по возможности. Он пытается указать Пинкертону на его недопустимое легкомыслие. Но тот остается глух к предупреждениям.
Чио-Чио-сан (Алена Диянова) является из глубины сцены на лодочке в окружении подруг. Ее и не видно поначалу. Алый палантин колышется, только голос звенит и переливается волшебным колокольчиком и уносится ввысь, туда, где порхают бабочки. Дияновой удалось перевоплотиться, будто бы уменьшиться, передать хрупкость и нежность пятнадцатилетней девочки, так трогательно готовой принять своего избранника и его веру, отказавшись от своей. Еще раз отметила для себя драматический талант Алены, восхитилась ее способностью к метаморфозам и великолепное владение тембром своего волшебного голоса - он то опускается вниз, порой почти до шепота, то летит вверх, чистый и звонкий как свирель.
Очень сильной получилась сцена появления Бонзы, дяди Баттерфлай, когда он во время свадьбы внезапно появляется откуда-то сверху, как посланец отвергнутых Чио-Чио-сан предков и проклинает веротступницу. Гости расходятся не преминув выразить юной мадам Пинкертон свое презрение. И только мать Чио-Чио-сан семенящей походкой пробирается по мосткам в ночи и бросает в море алый шарф. Удивительное решение этой роли - балерина на пуантах, почти невесомый образ, полный любви и прощения.
Во втором действии Судзуки (Лаура Бустаманте), служанка Баттерфлай, молится перед изображением Будды. А перед Чио-Чио-сан только черная стена. Сильное решение при минимуме выразительных средств. А трогает до слез. Боги отвернулись от той, что так легко отказалась от веры предков.
Хочется отметить чудесный голос Лауры - низкий, полный, бархатный, легко перекрывающий оркестр. Его во втором действии много, просто наслаждение.
Шарплес и Судзуки - единственная опора Чио-Чио-сан, но защитить от жестокого мира и они не могут. Хотя каждый по-своему до конца пытаются это сделать.
В третьем действии наступает рассвет и неминуемое пробуждение. Маски сорваны, выбор сделан, Пинкертон женился на американке.
Интересно придуманы декорации в этой сцене - из окон, в хрупкий домик Мадам Баттерфлай будто заглядывают огромные фигуры восточных божеств. Она кажется такой маленькой перед ними.
Морской ветер, приведший американский корабль вновь к японским берегам разметал хрупкий домик Чио-Чио-сан, так и не ставшей миссис Пинкертон для этого мира.
И в этот момент, как у Чехова, возникает ружье. Нет не ружье, конечно. Кинжал. Тот, который был в первом действии, в шкатулке ее девичьих сокровищ. Он дождался своего часа. " Тот, кто не может жить с честью, должен умереть с честью"...
Мир рухнул и Мадам Баттерфлай ушла из него.
Алый задник, силуэт солнечного диска и сложившая крылья хрупкая бабочка - Чио-Чио-сан.
Отдельно хочется сказать про оркестр под управлением Владислава Каркалина, который специально приехал из Петербурга для подготовки премьеры. Музыка Пуччини, как стихия в этой опере, плещется тихой заводью в начале и как цунами сносит все на своем пути к концу спектакля. Это рокот нарастает, чтобы выплеснуться в финальной сцене.
В спектакле, как будто присутствует море, по нему плывут маленькие лодочки и приходит огромный американский корабль, перекрывающий горизонт. Эта сцена впечатляет - огромный нос корабля медленно заполняющий весь задник сцены.
Резюмируя еще не остывшие впечатления - премьера прошла на ура! Интересно, что сейчас сразу пять солисток театра готовят партию Чио-Чио-сан. Представляете, пять совершенно разных героинь, со своей пластикой, своими акцентами не говоря уже о пяти прекрасных и разных тембрах, которые исполнят наверное самую известную и совершенную музыку Пуччини! Опера Мадам Баттерфлай ведь не зря считается вершиной творчества композитора. Мы услышим пять разных исполнений лучшей арии "Un bel dì vedremo...".
Спектакль не отпускает, и мысленно возвращаясь к нему, находишь все новые смыслы в минималистичных вроде бы образах. В этом наверное и есть секрет классики, которая вечна - вечные темы - страсть, любовь, выбор....