Валентина вытащила звонивший телефон из сумочки, но увидев кто звонит, спрятала его обратно. Она была в той растерянности, которая была ей знакома с детства. Каждый раз, когда она сталкивалась с чем-то в окружающем ее мире, что очень отличалось от привычного мира ее семьи, ее охватывало это чувство. Обычно она застывала на какое-то время, а потом она сердилась. Ей срочно надо было сделать что-то с этой новой информацией, которая рушила весь ее привычный мир.
На приеме у психолога она вспомнила ситуацию, как в детском саду мама ее новой подружки Иры одевала ее, чтобы пойти домой. Впервые в жизни Валя видела, что этот процесс, который она сама лично ненавидела, может выглядеть таким образом. Ирина мама улыбалась и целовала дочь, натягивая на нее поочередно шапку, пальтишко, завязывая шарфик и застегивая пуговицы на пальто. Они смеялись и выглядели счастливыми. Валя впала в ступор и после этого ненавидела Иру весь год до тех пор, пока ходила в садик. Она даже избила ее на следующий день, за что была наказана воспитательницей. Дома Вале за это ничего не было. Кажется мама и старшая сестра даже похвалили ее за драку.
В Валиной семье подобное поведение с ребенком было трудно представить. Мать обнимала и целовала детей только в одном случае. Напиваясь, она была очень агрессивна и избежать побоев было невозможно. Потом, протрезвев, она тонула в чувстве вины и старалась его загладить. Потом все повторялось. Потом этап раскаяния сошел на нет, и побои остались единственной формой прикосновения матери к детям.
Психолог сказала, что Валя привыкла получать любовь только через насилие и другим формам просто не доверяет. Ну как к незнакомой и непривычной пище, которая ощущается как невкусная только из-за непривычки. Это показалось Вале странным выводом, хотя и звучало вполне логично. Она ведь чувствует любовь мужа не когда он ее бьет, а, например, во время секса. И вообще, она устала от скандалов и драк в своей семье, поэтому и пришла к психологу.
Постепенно ее представление о том, что происходит в ее семье, менялось так стремительно и так неожиданно, что она испугалась и решила уйти от психолога. Точнее, Валя очень на нее рассердилась. Это было более привычной реакцией, чем страх. Бояться в ее родительской семье было небезопасно, могли и забить до смерти. А вот злиться и быть агрессивным было единственным способом как-то выжить. Дрались все. Дети между собой, родители, родители били маленьких и потом дрались со старшими детьми, когда они подросли. И это не считалось чем-то вопиющим. Валя думала, что все так живут. Поэтому эта сценка в детском саду, которая повторялась в разных вариантах и с разными людьми в ее жизни не раз, воспринималась ею как вопиющий обман и вызывала ярость. В итоге она перестала замечать такого рода отношения между людьми или относилась к ним как к кино. «Жизнь – это вам не кино» часто говаривал ее отец. И она заметила, что это стало одной из ее любимых фраз.
Родители развелись, когда Вале исполнилось девять, но они еще долго жили вместе, так как не могли разъехаться. Оба родителя приводили домой новых партнеров и ситуация однажды вышла из под контроля. Скандал перешел в драку, в результате которой отец попал в тюрьму, а мать в больницу. Валю с сестрой отправили в полусумасшедшей бабушке и жизнь с пьющей матерью осталась в памяти как не самое плохое время. Валя помнила, что именно тогда она поклялась себе иметь хорошую семью и никогда не разводиться.
Психолог Галина решила написать Вале смс после того, как та не ответила на звонок. Валя не пришла на сессию и не предупредила. Она несколько раз набирала текст, а потом стирала. В итоге, она пришла к выводу, что ей нужна помощь и обратилась к своему супервизору (старший по опыту коллега).
На супервизии Галина поняла, что включилась в позицию Спасателя и слишком торопилась в том, чтобы ее клиентка Валя поняла, что живет с насильником. Она не учла, что Валя никогда и не жила по-другому. Она понимала это, зная историю Валиного детства и отчетливо видела связь между прошлым и настоящим. Она понимала, что Валя выбрала мужа, похожего на обоих родителей и эта эмоциональная зависимость в позиции Жертвы для Вали привычная. И что из Жертвы Валя легко переключается в Преследователя, в данном случае по отношению к ней.
Галина чувствовала, что Валя сердится на нее, поэтому и не пришла. Но предпочла думать, что Валя испугалась.
В этом психолог была права. Валя и правда испугалась. Она этого не осознавала, ей было легче привычно сердиться и обвинять. Поэтому она позвонила подруге, рекомендовавшей психолога и сказала все, что она думает об этой «девчонке, возомнившей себя психологом и всезнайке».
Спустя несколько месяцев у Вали внутри состоялся разговор. Она разговаривала с Галиной, своим бывшим психологом. Она говорила Галине, что на самом деле, она первая, кто понял Валю и пожалел. И ей было трудно это принять. Потому что тогда ей пришлось бы принять, что всю свою жизнь она живет битой и недолюбленной девочкой, которая должна выбирать между брошенностью и ненужностью никому на свете и насилием, после которого могут дать немного любви. И выбор был очевидным. И что она, Валя безумно испугалась, что поняв это, она захочет уйти от мужа. А куда ей деваться с двумя детьми без жилья и работы? Валя больше не сердилась на Галину. Она больше не сердилась на девочку Иру и всех других, кто когда-то хотел и давал ей любовь и внимание, которое ей так трудно было, и пока остается, принимать…