Гастроли театра уже шли с успехом в Тбилиси. Худрук был окрылён аншлагом сезона. Труппа поняла, как им повезло, пробыть почти всё лето в таком весёлом, уютном городе.
За ужином были тосты. Когда принесли рыбу, то подвыпивший коллега сказал: «Фанни! А расскажи нам анекдот про рыбу. Чтобы было в тему и мы выпьем. Ну, давай-ка, дорогая!».
Раневская вся вспыхнула, отодвинула блюдо. Кстати, рыба показалась ей недожареной. А запах сковородки пропитал, казалось, не только залу, но и волосы. «Пойду, проветрюсь. От дураков. И от скверной рыбины».
Она подхватила сумочку и на каблуках поспешила к закрытой двери. Внизу было пусто. А входная дверь такая тяжёлая! «Ах, эти мужланы!».
Возле двери, Раневская приостановила шаги, как бы, готовясь «бороться» с крепостью пружины. И вдруг, рядом с дверью, она увидела высокого, полного мужчину. В «золотой» фуражке и в форме с лампасами.
«Мерси, вам. Я думала, что без швейцара не справлюсь». Погоны ясно говорили, что перед ней военный. «Ради БОГА, извините, товарищ генерал». Тот вздохнул и улыбнулся: «Увы, но я – не генерал». Она удивилась. «А кто?». «Маршал».
Военный открыл дверь и выпустил её на мраморное крыльцо ресторана. «Позвольте, представиться. Маршал Толбухин Фёдор Иванович». Раневская кивнула. Увы, вот таких бравых маршалов она ещё не встречала. Повисла пауза.
Он немного смутился и спросил. «Прошу прощения, но вы так сильно похожи на одну актрису…». Она думала, что опять прозвучит избитая фраза: «Муля, не нервируй меня» из знаменитого «Подкидыша». Но, нет!
Он потупил глаза и сказал: «Мне так понравилась мачеха в сказке «Золушка». Я даже ей сочувствовал. Скажите, это не вы так чудно играли там?». Она улыбнулась. «Да, это я».
Маршал чуть наклонился и попросил поцеловать её руку в знак восхищения. И дальше промолвил. «Вон, стоит служебная машина». И указал на чёрный «Паккард». «Давайте, я вас довезу до места назначения».
Она вскинула руку, ответила, что место ночлега рядом и указала на гостиницу. «Но! Я, с удовольствием, прогуляюсь с вами. Хоть до рассвета. Ещё всласть пообщаюсь». Она попросила разрешения взять его под руку и они тихо пошли по набережной Куры. А когда солнце выглянуло из-за горизонта, они договорились встретиться вечером.
Раневская была очарована командующим Закавказским военным округом. В свободное время он брал её, с собой, и увозил в горы. Там, где располагались элитные дачи и места отдыха возле рек. В какой-нибудь беседке «накрывалась поляна».
Время незаметно летело под приятный голос маршала. А, потом, была волшебная ночь и вся нежность струилась сквозь прозрачную тунику. Ещё были жаркие поцелуи. И, его объятия, которые уносили в другой, неведомый, добрый мир страсти и желания. «Федечка! А скажи-ка, это не сон?».
Дальше были частые поездки между городами: Толбухина – в Москву, а Раневской – в Тбилиси. И вот - октябрь 1949 года. Звонок. Военный представился и, словно по уставу, отчеканил: «Фаина Георгиевна, примите мои соболезнования. Фёдора Ивановича больше нет».
Потом, ответил на все вопросы дамы. Она повесила трубку. И села в кресло. Взгляд остановился на маленькой машинке - с ключом «на боку». И будто услышала его родной голос:
«Фаечка! А это тебе мой подарок на день рождения. Давай, устроим автопробег». И рассмеялся. Как счастливы они были тогда, в августе 1947 года. Лето. Тбилиси. Любовь!
