В сомнениях

Встретил недавно Н. Не виделись… Сколько мы не виделись? Страшно сказать. Лет пятнадцать? Или больше?

Она сказала, что рада меня видеть. По крайней мере, дважды. Никто её за язык не тянул… Или тянул?.. Меня точно нечто тянуло за язык. Некий комплекс. Во всяком случае, одна из причин моего отчуждения от людей, нежелания общаться, страха общения, дискомфорта в общении.

Я, как увидел её, сразу засомневался: идти на контакт ― не идти. Хочет ли она идти на контакт или не хочет? Хочу ли я или не хочу?

В сомнениях, я посмотрел на её поведение. Она улыбнулась (а может, и заулыбалась ― точно не помню) и двинулась мне навстречу. Сказала, что рада меня видеть. Я, продолжая сомневаться, спросил Н., действительно ли это так. А то ведь люди из вежливости, приличия и боязни доставить оппоненту неприятные переживания улыбаются, интересуются, как дела, а потом не знают, как закончить диалог, который им с самого начала не был нужен.

... Тут я слышу удивлённо-возмущённый всплеск читателя: «Что за проблема? Не хочешь продолжать диалог ― закончи. Не хочешь грубить ― не груби. Просто скажи: Прости, дружище, должен закончить этот диалог. У меня дела». И я согласен с читателем: для психически здорового человека закончить диалог ― не проблема. Вся петрушка, как вы уже, наверное, догадались, в том, что я не могу себя назвать психически здоровым человеком. Скажем так, я страдаю чем-то вроде социофобии. В присутствии людей у меня часто начинаются невротические процессы. Чему, собственно, и посвящён этот рассказ. И некоторые действия, которые обычно люди делают легко, мне даются с большим трудом или вообще кажутся невозможными.

… Итак, я спросил, действительно ли Н. рада меня видеть. Она подтвердила, что да ― а что за сомнения? Я постарался ей объяснить в двух-трёх словах ― в тональности самоиронии, конечно. Она вновь поспешила меня успокоить ― дескать, у неё тоже бывают состояния, когда никого не хочется видеть.

А потом мы стоим, смотрим друг на друга, и я задаю ей вопросы, чтобы заполнить пустоту. Какой-то страх пустоты, понимаете. Точнее, страх испытать неловкость от молчания. А ещё точнее, какое-то двойственное состояние. С одной стороны, вроде бы и не о чем говорить. А с другой ― не хочется совсем уж проваливать эту встречу. Поскольку Н., в принципе-то, мне симпатична. Более того, я даже когда-то был ей очарован… Говорить не о чем, но и так сразу расставаться не хочется.

К тому же было у меня ещё тонкое ощущение, что Н. на самом деле уже хочет пойти своей дорогой. Домой, с работы. Устала, надо полагать. И если я не продержу её немного своими вопросами, то она уйдёт ― не взирая на то, что рада меня видеть.

Ну, так всё и закончилось. Я задал Н. несколько вопросов и расслабился. Н. сказала: «Ну, ладно, пойду домой». И добавила, улыбнувшись: «Я действительно была рада тебя видеть!» Хотя я не помню точно, может, она всё время, когда мы стояли рядом, улыбалась. Может быть, и я улыбался.

Только потом я спросил себя: а я ― был рад видеть Н.?

Не могу ответить на этот вопрос. Могу только сказать, что не жалею о том, что эта встреча была. Во всяком случае, есть, о чём вспомнить, и есть, о чём рассказать.

А вот что мне с того, что Н. была рада меня видеть? Я почему-то чувствую при этом сожаление. Оттого, что мне с того ни горячо, ни холодно. Как будто мне ампутировали орган восприятия человеческого тепла. Ведь когда человек радуется, он излучает в пространство позитивную энергию. Особенно в направлении того, кому он радуется. И если я этой радости не ощущаю, то либо Н. лукавила, либо у меня действительно перестал работать соответствующий орган… И, кстати, значит, я на пороге сахарного диабета.