Глава 27
– Завтра в четыре, – повторила Катя ученику и закрыла дверь. Да, в новом районе найти нуждающихся в её услугах оказалось куда сложнее. На Катино объявление откликнулись только соседи из её же подъезда – мальчик жил на девятом этаже. Ещё один остался из прежних – бабушка предпочла возить его к Кате на новую квартиру, чем искать другого репетитора. Перед остальными учениками Катя чувствовала вину – бросила их, а ведь они только друг к другу привыкли. Но ничего не поделать. Листки с Катиным телефоном висели теперь у детской поликлиники и у двух местных школ, однако свежих любителей английского это ей пока не давало.
Катя уже начинала подумывать, что со следующим переездом может ничего не получиться. Ребёнку столько всего понадобится, а она пока мало зарабатывает, и Максова выплата может быть как нельзя более кстати. Сдав в магазин очередные поделки, Катя зашла в торговом центре в отдел тканей и решила, что разница в цене метра ткани и готовых детских нарядов довольно существенна, и почему бы не доставить себе удовольствие сшить малышке гардероб самостоятельно.
Сейчас на барной стойке, отгораживающей в ее студии крошечную зону кухни от маленькой спальни-гостиной-детской и всего прочего, лежал раскроенный флис с розовыми медвежатками – будущий конвертик для сна в коляске. В практическом смысле свою жизнь с ребёнком Катя представляла неплохо – коляску она будет оставлять внизу в специальном помещении, где уже стоит несколько младенческих экипажей, а чтобы таскать дитя вниз и наверх, смастерит себе слинг. Кроватка разместится прямо у дивана, а у окна можно поставить детский комод, которого вполне хватит для крохотных шмоток. И, может быть, даже удобно, что квартира маленькая и всё под рукой.
Пометавшись между суевериями – мол, нельзя всё готовить заранее – и необходимостью как-то отвлечься от факта, что ей пришлось уйти от любимого мужчины, Катя решила: лучше всего занять себя. Не может быть, чтобы мать, создающая ребёнку будущий комфорт, как-то ему навредила…
Из ноута послышался звук, уведомляющий о новой почте. Наверняка писала Ася. С показа в «Зималетто» прошло чуть больше недели, и они изредка переписывались. Сам показ Катя старалась не вспоминать. Слишком уж сногсшибательно выглядел Андрей на подиуме, а она, признаться, здорово устала бегать по залу так, чтобы он её не видел. Да, живот ещё незаметен, но всё-таки им лучше не сталкиваться. Мать Аси вживую ничуть не отличалась от фотографий и роликов в прессе и интернете – очень целеустремлённая женщина, с жесткими руководящими нотками в голосе. Как только дочка отвлеклась, та Екатерина Валерьевна сообщила, что когда-то давно имела беседу с первой невестой Андрея, и получила предупреждение – Андрей бросит и её. Не поверив, ЕВ-1 тем не менее оказалась именно в такой ситуации. Андрей от неё ушёл… И Кате Пушкарёвой стоит ожидать такой развязки. Иначе Жданов не умеет…
Ася писала, что у неё кончились деньги на телефоне и Кате нужно сейчас позвонить ей.
– Завтра суд, – напомнила девочка. – Мама и папа разведутся.
– Мне надо приехать?
– Папа ничего не говорил.
Катя помолчала. Всё-таки немного странно. Родители разводятся, а ребёнок бодр и весел. Или так и должно быть, если все участники процесса обходятся без истерик?
А помолчав, задала вопрос, давно крутящийся в голове.
– Почему ты хочешь жить именно с папой?
– У нас общие интересы, – немедленно ответила Ася и принялась разжёвывать эту мысль. Мол, она похожа на папу, она не отличница, как папа, и маме это не по душе, папа запрещает бабушке водить её в лишние музеи и одевать в то, что ей не нравится, а мама считает, что бабушка всегда права. Папа покупает ей, что она просит, тогда как мама начинает вспоминать о трудном детстве и настаивать, что почти без всего можно обойтись.
Катя вздохнула. Нет, её дочь точно не захотела бы уйти к отцу по таким причинам. Она не отличница и не будет выжимать из ребёнка одни пятёрки, она не считает нужным насильно затолкать в дочку как можно больше прекрасного и культурного, она будет учитывать вкусы маленького человека и даже немного баловать. Мало ли чего ей самой не покупали в детстве.
– Катя, я скучаю, – тоже вздохнула Ася.
Считая, что её быстро забудут, Катя, пожалуй, ошиблась. А может, это оттого, что глобальных перемен в жизни Аси ещё не было. Вот после суда… Даже переезд из коммуналки уже может помочь Асе вытеснить Катю из сознания.
– Я тоже. Но не грусти, наверное, ещё увидимся.
– Может, на каникулах?
– Да, каникулы – это удобно.
Прощаясь с Асей, Катя подумала, что если уж девочка так и не отвыкнет и будет требовать встречи, можно организовать совместную прогулку в парк или кино. Куда-то, где не обязательно снимать верхнюю одежду.
А на следующий день Ася позвонила сама – наверное, Андрей перевёл на её номер деньги. Доложив, что суд прошёл, и хоть папа предупреждал, что за один раз можно не управиться и таких судов бывает и несколько, всё решилось. Ася теперь будет жить с папой, а к маме ходить в выходные.
– Зачем они только пошли в какой-то суд, – недоумевала Ася, – можно было бы просто договориться. Ну пока, я тебе ещё позвоню.
После занятия с учеником Катя отправилась в женскую консультацию на очередную явку. В прошлый раз участковый врач была на больничном и принимала Катю сменная. А вот теперь та самая пожилая тётка, что собиралась вести Катину беременность до победного финала, осмотрела её недовольно.
– Вес должен расти, – строго сказала она. – А это что? Вы же худеете!
Катя попыталась оправдаться тем, что её почти всё время тошнит, тошнота ослабевает лишь к вечеру, а вечером порой уже и не до еды.
– И возраст для первородящей…
Высказав ещё серию замечаний, начиная от падающего веса до того, что отец ребёнка не сдал какие-то там нужные анализы, тётка вынесла приговор:
– Надо лечь на сохранение.
Катя чуть было не сказала – ни за что, но оборвала себя: а вдруг, и правда, отсутствие привеса – это проблема. Как она может проигнорировать это? Да, никто не любит больницы, но если речь идёт о будущей дочери…
В отделение Катя прибыла с кучей ниток для вязания, ноутом, чтобы читать книжки и переписываться с Асей, и твёрдым намерением терпеть массу неудобств и проявить героизм во имя материнства. И обнаружила, что никаких особенных неудобств нет. В палате их было трое – все одного возраста и с близкими интересами. Рыжая Ирочка ждала второго младенца, белобрысая Олечка – первого. У всех были спицы и мотки пряжи, только Ирочка вязала жилет старшему трёхлетке, а Олечка – пинетки первенцу. К Ирочке ходили муж, мама и свекровь, а к Олечке – только мама, потому что рожала она «для себя». Катя начала вязать шапочку, а во время вечерней болтовни о жизни и мужиках выложила соседкам и свою историю. Не раскрывая имён, сообщила, что её любимый – разведён и воспитывает дочку, он бизнесмен и у них был занятный, хоть и немного странный роман.
– Ну и дура, – дослушав историю на третий день совместного проживания в палате, высказалась Ирочка, – потерять нормального мужика. А вот родишь себе парня вместо Алиски, и как ему без отца? Где будешь брать авторитет? И посчитай, сколько сейчас всё стоит. Памперсы, шмотки, садик…
Ирочка давила на материальную сторону и утверждала, что если человек уже растит одну дочь, вырастил бы и вторую. Хотя бы в смысле денежного содержания. Олечка, ввязавшись в беседу, стала напирать на сторону романтическую.
– Если вам было так хорошо… А вдруг он тебя тоже любит?
– Любил бы – искал, – не очень уверенно сказала Катя.
Дамочки переключились на Олечкиного мужчину, который куда хуже Катиного и вообще полный козёл, а Катя орудовала спицами и ловила себя на мысли: всё, что она услышала, – чертовски правильно. Она словно отбирала у своего ребёнка нечто, что, может быть, нужно было и оставить. Будто она, как Катерина Жданова, говорила дочери: обойдёшься, и без отцов люди живут. Перетопчешься и перетерпишь. Катя ведь не такая, она вроде бы недавно собиралась ребёнка даже баловать. А выходит – и не попробовала. Не дала Андрею шанса определиться – нужно ли ему вот такое развитие событий. Сразу перепугалась и решила, что он намерен отбирать всех своих детей у всех своих женщин… А вдруг это чепуха? Не говоря уже о том, что ей самой без него тоскливо, и сколько не отвлекайся шитьём и вязанием, время для вздохов и чувства, что она несчастна, всё-таки остаётся.
– Он мне ни разу не позвонил с последней встречи, – сказала Катя, уже надеясь, что соседки начнут её успокаивать.
– Сначала она его бросила, – хмыкнула Ирочка, – удрала, не оставив адреса, а теперь она же и обижается.
– Мы, бабы, так логичны, – вздохнула Олечка.
Наверное, в организме снова забродили гормоны, потому что вязать расхотелось, захотелось забиться под одеяло и порыдать.
– На вот, бестолковая женщина, – Ирочка подала Кате яблоко и шоколадку. – Подумай хорошенько. Нормальные отцы на дороге не валяются.
И Катя принялась думать. В самом деле. Может быть. Вдруг. Она скажет Андрею о ребёнке, а он примет какое-нибудь компромиссное решение. Вроде того что жить они будут отдельно, но он станет участвовать в воспитании. Будет любить её дочку не меньше Аськи. Аська же – определённо счастливая девочка. Да, Андрей не идеал, каким пишут мужчин в дамских романах. Он вспыльчив, кидает столы в окна, напивается по праздникам и не в состоянии купить продукты по списку, ничего не перепутав, но почему она предпочла ждать от него только плохого?
Доедая шоколадку, Катя решила – у него был трудный период, а она, выбитая из колеи непривычными ощущениями, не дождалась, пока всё успокоится, и сделала преждевременные выводы, для которых не было особенных оснований.