Глава 25
– Может, мне остаться? – новенькая секретарша мялась у порога кабинета. Словно и в самом деле её наличие на рабочем месте могло ему как-то помочь.
– Нет, Наташа, идите. Поздно, уже все давно ушли.
– Но я могла бы.
– Идите, – повысил голос Андрей, и Наташа всё-таки испарилась.
Бестолочь, возомнила, что хорошенькая секретарша как-то может повлиять на дела начальника. Андрей снял очки и подошёл к окну. За ним – одуряющий март, но в офисе этого не понять. Обратив внимание, что Наташа забыла на столе документы, которые должна была убрать в папку, чертыхнулся. Всё-таки хорошо Малиновскому – его Шурочка всегда с ним, всего-то и отлучалась в декрет, когда родила сына. Андрей сменил за эти годы нескольких секретарш, и все они не представляли собой ничего особенного. Пропорция, в которой соотносились длинные ноги и неплохие мозги, оказывается, не так уж много значила. Только обладательницы ног, как сейчас Наташа, пытались остаться с ним наедине подольше, рассчитывая на внешность, а те, что поумнее, надеялись сразить его серым веществом. Но в итоге стремились все к одному и тому же.
Лифт увёз Наташу вниз, и Андрей остался на этаже один. Тишина после дневного предпоказного бардака, казалось, давит на барабанные перепонки. Может, он зря решил ночевать в офисе? Голосов на совете директоров ему это не прибавит. Однако решение зрело несколько дней. И, наверное, он так привык к мысли, что, возможно, будет торчать в кабинете до самого совета, что теперь отказаться от неё – будто что-то потерять. Не зря же он приволок сюда запасной костюм и чистую рубашку. Да и уснуть сегодня почти нереально. А ещё – вернуться в коммуналку в его теперешнем состоянии значило бы начать выкладывать Катеньке свои сомнения и переживания, а это было лишним. Он ощутил это не так давно. Где-то перегнул. Катя, до того общавшаяся с ним абсолютно нормально, выслушивавшая и тут же высказывавшая своё мнение по любому вопросу, перешла в режим слушания. Стала обращаться с ним, как с маленьким ребёнком или психически больным – не возражать и развёрнутыми предложениями не говорить. Кивать и поддакивать. Вкусно кормить и всем своим видом внушать – всё образуется. Да, дорогой. Он оказался словно в мягкой вате, в палате, обитой поролоном. В комфорте, который его настораживал. Несомненно, раньше все его отношения с женщинами сопровождались нервными потрясениями и напряженкой, а этот роман с Катей выбивался из привычной схемы. Но при этом она была живой женщиной, со своим мнением и убеждениями. Могла сказать, что он надел не самую подходящую, с её точки зрения, рубашку, вмешаться в их с Аськой приготовление уроков и намекнуть, что он начинает выходить из себя, а причин пока нет. Заметить, что в её списке была не та крупа, которую он схватил в супермаркете, или признаться, что нечто, им любимое, сама считает чушью. Они не были слишком уж похожи убеждениями и характерами, жили очень мирно, но было ясно – оба люди. А тут… Катя стремительно превращалась то ли в манекен, то ли в аналог секретарши, всегда согласной с начальником. И он подумал – сам виноват, слишком много на неё вывалил, она не знает, как это переварить, и предпочла устраниться. Было бы глупо после таких выводов поехать домой перед советом директоров… Ничего, кончится этот напряжённый период, пройдут совет, показ, суд, и Андрей непременно докажет Кате, что в поролоновых стенах не нуждается. Что ему нравится она-настоящая.
Занявшись делами, которые, казалось, никогда не кончатся и их хватит, даже если работать двадцать четыре часа в сутки, Андрей вскоре проголодался и упрекнул себя – о рубашке подумал, а о желудке забыл. Добыть ночью пропитание, не покидая этаж, можно было только в автомате со сладостями. Выйдя туда за парой шоколадок, Андрей вдруг остановился. Звук, с которым шоколадки выпали ему в ладонь, был в коридоре не единственный…
Дверь женского туалета, когда-то именуемого залом заседаний, но благодаря усилиям мадам Ждановой утратившего эту функцию, открылась и оттуда появилась Екатерина Валерьевна собственной персоной.
Они застыли друг напротив друга молча, а потом одновременно спросили:
– Что ты здесь делаешь?!
Второй вопрос почти бывшая жена выдала ещё через секундную паузу:
– Где Ася?
– С бабушкой, не беспокойся.
– Даже странно для идеального отца, – съязвила Екатерина Валерьевна.
– Идеального мира не существует. Надо как-то приспосабливаться к реальному.
– Гляжу, ты неплохо приспособился.
Андрей посмотрел на шоколадки в руках.
– Могу угостить. Заметь, я не столь агрессивен, как ты, даже перед выборами.
– Догадываюсь, что тебя так умиротворяет. Слухи пошли. Вас на этой презентации видела куча народа.
– Обсудим мою личную жизнь?
– За чашечкой кофе, – надменно сказала супруга.
И они действительно пошли в приёмную к кофейному автомату.
– Капучино Екатерина Валерьевна не умеет, – напомнил Андрей.
– Лучше бы тогда это помешало мне устроиться в вашу компанию.
– Неужели всё было настолько ужасно? Понимаю, сейчас я для тебя не самый приятный человек на свете, но когда-то…
– Да, ты ловко прикинулся душкой. Перед своей новой тоже изображаешь? Ну да, иначе она бы с тобой не съехалась. И какие планы? Смастерить ей себе подобное?
– Конечно, у меня это отлично получается.
Жена определённо считала, что познакомился с Катей он давно, и лишь потом они стали жить вместе. Сообщила, что когда до неё дошли слухи о их явлении на показ, она хотела поехать с Асей к ним домой и увидеть всё своими глазами. Но потом решила – не настолько он ей и интересен. И к дочке, которая и не подумала позвать мать в гости, она не поедет.
– У собственной мамы я вызвал куда больше любопытства, чем у жены, – согласился Андрей. Шоколад был слишком сладким, но определённо бодрил. – Мама явилась чуть ли не сразу. Всё не могу понять – если ты так осуждаешь Аську, почему не отдашь её мне без сопротивления?
– Дети должны расти с мамами. Аксиома. На суде ты только убедишься, что все так считают.
– Она уже вторую четверть растёт без тебя и вполне успешно.
– Не хочется это обсуждать. Забавней, на что ты надеешься завтра.
– Мой план в данной ситуации лучше, чем ваш с Зорькиным. Финансовый директор подустал, качая колыбельку. Ты не замечаешь? Не надо бы путать людей с тракторами и пахать на них круглосуточно.
– Помнится, на мне ты пахать не гнушался.
– Кто не ошибается. Видишь, я исправился с годами.
– Смешно.
– Замуж бы вам, Екатерина Валерьевна. За хорошего человека. Не такого, как я. Хотя… Нет, жаль беднягу.
Разговор из почти мирного грозил перейти в обычную ссору, и, забрав остатки шоколада, Андрей заявил, что ему пора вернуться к себе. Приготовиться к совету.
– Не понимаю, зачем этот цирк…
Сон окончательно пропал. Засыпать в одном здании с врагом… Как он только умудрялся спать с ней в одной квартире… Немного подремав в кресле уже под утро, открыв глаза, Андрей сразу встряхнулся. Цирк не цирк, а провести совет нужно достойно. Теперь он может обосновать каждую цифру в своём плане, он готов как никогда.
– Кристина не приедет, – с такими словами Малиновский нарисовался в кабинете утром. – Приём, Палыч. Если ты надеялся как-то специфически ей улыбнуться, то всё пропало. Она поручила Сашке принять решение и за неё.
Андрей кивнул. Три голоса у Кати в кармане. Хотя ещё не поздно пообещать Зорькину личный самолёт и виллу на Канарах. Вот только Коля, с виду такой нелепый и хилый, по сути своей не предатель. И вряд ли пойдёт против подруги…
Если бы совет не выпал на время перед показом, Андрей бы точно свихнулся, подсчитывая шансы, надеясь на чудо и строя многоходовки – как на кого надавить. Но более приземлённые вопросы и проблемы здорово отвлекали. Мадам Жданова тоже носилась по офису как наскипидаренная, словно отлично отоспалась в уютной постельке, а не мучилась всю ночь в кабинете. Что-что, а работоспособность у этой женщины была потрясающая.
Когда до совещания остался час и в офис уже приехали мама и Кира, сразу отправившиеся в мастерскую Милко пить зелёный чай и наверняка сплетничать, Андрей взял телефон и набрал Кате Пушкарёвой смс-ку. Попросил мысленно быть с ним, ведь ему сейчас это очень важно. «Я с тобой, не волнуйся, всё будет хорошо», – пришёл ответ.
Наконец все собрались в конференц-зале, и можно было быть уверенным в одном – сильнейшее волнение, которое Андрей сейчас испытывает, не затянется. Совещания при действующем президенте компании проходили энергично и сжато. Расслабленная атмосфера не приветствовалась. И это было как нельзя более кстати. Когда все присутствующие открыли папки с планами – конечно, эти планы они получили заранее, но почему бы не глянуть туда ещё раз, пока кандидаты будут излагать плюсы своих подходов, – Екатерина Валерьевна кинула в его сторону победный взгляд.
– Я уверен, что в условиях текущего экономического кризиса в компании должны произойти некоторые перемены, – начал Андрей.
Пусть кто-то мнит, что всё очевидно. Пусть. Он всё равно будет бороться.
– Всё это прекрасно, – сказал Сашка, выслушав обоих кандидатов на президентское кресло, – но я помню, что самый прекрасный план наш Андрюша может реализовать очень заковыристым путём. Не считаю, что сейчас время совершать какие-то телодвижения и что-то реорганизовывать. Словом, я за Екатерину Валерьевну. И Кристина, раз уж поручила мне принять решение, тоже.
Глядя на Сашку, Андрей вспомнил первый совет директоров и отца, проголосовавшего за него. Воспоминание это было не к месту, но всплыло и, как обычно, укололо. Почему люди не особенно верят в правоту Андрея? А те, кто верит и клянётся в этом, с годами признаются – это был гормональный заскок, страсть молоденькой дурочки… Почему так всегда?
– Я за действующего президента, – сказал Зорькин. – Наш план вполне жизнеспособен.
– А я теперь за Андрея, – Милко поморщился, посмотрев на Зорькина. – Ваш жизнеспособный план меня скоро задушит. Андрей… повзрослел, поумнел и теперь понимает, что нужно для творчества.
– Андрей, – поднял руку Малиновский, и мама, конечно, повторила то же самое.
Осталась Кира. Андрей уставился мимо неё в стенку. И это обычная ситуация. Всё зависит от Киры. А Воропаева уже высказала своё мнение. Изменить что-то может только чудо. Удар молнии, после которого Кира, оседая на пол без чувств, произнесёт его имя, как имя первой любви. Говорят, она не ржавеет.
– Андрей, – Кира подняла и положила на папку с планом карандаш. Молнии не было. Кажется, он просто чокнулся и теперь видел заманчивую галлюцинацию.
Автоматически вдохнув – не пахнет ли озоном, вдруг молния всё-таки была, – Андрей не уловил ничего кроме парфюма, обильно пропитывавшего шмотки гения.
– Андрей? – Ромка тоже не поверил своим ушам.
– Андрей? – присоединился Сашка.
– А что тут странного? – поднялась Кира. – У него на этот раз отличный план. Он меня убедил. Ещё вопросы будут или можно уезжать? Мне бы хотелось вернуться домой к детям.
После совета планировался ещё кофе со сладостями, но Андрей забыл про это и выскочил из конференц-зала за Кирой.
Она повернулась.
– Ты тоже спросишь – почему?
– Не из-за плана же.
– Да, я в них не вполне разбираюсь, поэтому попросила мужа сравнить. И он сказал, что твой лучше. К тому же видеть тебя в кабинете президента мне всё-таки приятней, чем твою жёнушку. Ну и Милко с Маргаритой очень просили дать тебе шанс. У тебя всё? Я в самом деле спешу.
Андрей вернулся в конференц-зал. Бывшая глава компании задумчиво созерцала папку со своим планом, Малиновский бросился к Андрею обниматься, но всё равно всё было как-то уж очень неожиданно.
– Когда будем обсуждать кадровые перестановки? – поправил очки Зорькин. Вид у него был крайне удручённый.
– А вас, Николай Антонович, надо кадрово переставлять? – уточнил Андрей.
– Это логично.
– Но не практично. Вы отличный финансовый директор.
Кофе пить вскоре стало некому. Сашка отбыл вслед за Кирой, сокрушаясь, что в «Зималетто» снова начнётся бардак, Зорькин убрался в кабинет, возможно, чтобы не показывать подруге своего счастья. Кто бы ни был президентом, терять такое место и зарплату, как у него, никому не хочется. Екатерина тоже ушла. Мама, Ромка и Милко посидели ещё некоторое время под речи гения о том, что ему обещали и как он в это поверил…
Когда Андрей вошёл в кабинет президента, Катя протянула ему листок. Заявление об уходе.
– Какая ты нервная, – удивился Андрей, – я вот был твоим замом, и ничего.
– Я никогда не буду твоим замом, – отрезала жена. – Я вообще не хочу тебя видеть и слышать о тебе.
– Может быть, и акции продашь?
Сказал он это почти в шутку, но жена ответила:
– Может быть.
– Заявление я подписываю. Согласен, нам лучше не работать вместе. Но неужели ты уйдёшь до показа?
Ответа он не дождался. Дождался лишь просьбы покинуть её кабинет. Пока она ещё не собралась, делать ему тут нечего…
Домой он возвращался поздно – забирать Аську от бабушки уже не стал, пусть побудет ещё ночь. К тому же они немного отпраздновали победу на совете директоров с Малиновским, и ехать за ребёнком под градусом не хотелось. Однако опьянение было не настолько серьёзным, и он предвкушал встречу с Катей. Она в него верила, и он победил! Теперь самое время порадоваться вместе. Он даже купил цветы и пакет пирожных. Пусть женщины и ненавидят есть сладкое на ночь, сегодня можно сделать исключение.
– Кать! – открыв дверь в коммуналку, он не сразу понял, что свет не горит ни в одной комнате… – Катя…