Часто от своих знакомых слышу, что они помнят себя лет с пяти, и удивляюсь: я помню если не себя, то свои ощущения ещё в утробе и при родах. Красный свет, ощущение мягкого тепла и сдавливания, нехватка воздуха... Даже теперь, если темноту освещает красная лампочка, мне становится трудно дышать. Отец раньше занимался фотографией, и у каждого фотографа-любителя был обязательный атрибут - красная лампа для проявки фотографий (а печатали фото прямо в ванной комнате). Так вот, я подолгу не могла оставаться в ванной, когда горел красный фонарь, хотя и было жутко интересно, - начинала задыхаться.
А ещё помню, над моей люлькой висели игрушки и лоскуток ткани с густо нашитыми рядами пайеток ярко-голубого и красного цветов. В те годы были модны ткани с люрексом и блестящими пайетками. Этот кусочек ткани маме отдала сотрудница для моей старшей сестрёнки - шить одёжку пупсам. Резать такую роскошь было жалко, и ткань повесили мне на кроватку. Помню, я подолгу смотрела на этот лоскуток, и когда через много лет спросила у мамы, что это было, она очень удивилась и сказала, что я не могу этого помнить, так как мне тогда было всего два-три месяца.
Но это ещё не всё! Я заметила странную особенность, хотя в детстве мне это странным не казалось, а воспринималось как само собой разумеющийся факт. Иногда я впадала в какое- то оцепенение, и у меня перед глазами всплывало видение: эти ряды пайеток, яркие и блестящие, они некоторое время переливались у меня перед глазами, потом тускнели и словно таяли в воздухе. И каждый раз происходило какое-то важное для меня событие: то папа принёс с работы чудесного белоснежного щенка (как на обложке конфет «Тузик»), то родители сообщили, что мы отправляемся отдыхать в Судак и вечером наш поезд, то мне купили (достали, как раньше говорили) педальную машину - зависть всех ребят нашего двора. Всего не припомнишь.
Вспомнила я эту свою особенность и когда читала Стивена Кинга - там был персонаж, экстрасенс, который чувствовал перед смертельной опасностью запах апельсинов. Зная за собой это свойство, он избегал сложных ситуаций. Мои же блёстки предвещали только хорошее.
Перестали являться мне эти вестники годам к восемнадцати. Образ начал как бы выгорать: цвета стали не такими яркими, блеск потускнел. А в последний раз я увидела их в 35 лет. На грани между сном и явью. Мне так не хотелось отпускать это видение! Тем более что давно оно не было столь ярким. А вскоре я узнала, что ношу под сердцем моего первого ребёнка.
Иногда замечаю, что двухлетний сынуля сидит в задумчивости. Ответить, о чём он думает, пока не может. А я сама себе задаю вопрос: «Что в это время видит малыш? Какие воспоминания посещают его?»