В конце октября 2015 года в нашем театре состоялась премьера спектакля Александра Марина «Буря. Вариации», созданного по мотивам пьесы Уильяма Шекспира. Предложив свой собственный перевод, прибавив к шекспировской фабуле кое-что от себя, режиссер тем не менее остался верен шекспировскому духу. В небольшом эссе рассказываем о судьбе шекспировской пьесы и приводим краткий обзор ее постановок.
В 1616 году, 23 апреля, в городке Стратфорд-на-Эйвоне скончался Уильям Шекспир. Смерть, как и жизнь его, окутана множеством загадок. Он оставил завещание, поражающее невероятной подробностью, чтобы не сказать крохоборством. В нем перечислено все, что было в доме, вплоть до посуды, а денежные суммы названы с точностью до пенса. В завещании нет единственного — пьес. Судьба огромного драматургического наследия (шекспировский канон составляет 38 произведений) автора как будто совершенно не волнует.
В 1610–1611 году Шекспир заканчивает «Бурю». Оставшиеся шесть лет жизни — время молчания. «Буря» становится подлинным завещанием Великого барда — не перечнем вилок и постельного белья, а творческим прощанием с театром. Попытка написать после нее «Генриха VIII» была заранее обречена на провал. Шекспир, разумеется, не знал, что «Буря» станет последней пьесой. Но сама пьеса это знала. Начатая хроника была автором отброшена и не закончена.
Впервые «Бурю» сыграли, вероятно, в 1611 году. Вероятно, в театре «Блэкфлайерс». С успехом или без — этого, конечно, уже никто не установит. Она была сыграна и… практически забыта. Великие шекспировские трагедии на протяжении последующих веков оставались объектом дискуссий и исследований, споров и интерпретаций. «Буря», как и другие поздние пьесы, — нет. О «Буре» вспомнил театр начала XIX века, но романтики увидели в ней только повод для создания богатых сценических эффектов. В пьесе можно было успешно применить всю свежеизобретенную театральную технику. Тут можно было показать и саму бурю, и крушение корабля, и чудесный хор эльфов. Тут пригождался труд художников и механиков. О смысле заботились меньше.
По большому счету, настоящее обращение к «Буре» случилось только в середине 1950-х, когда в Мемориальном Шекспировском театре пьесу поставил Питер Брук. Тогда в блистательной команде британских актеров уверенно солировал Просперо — Джон Гилгуд. Большим событием тот спектакль не стал, но открыл дорогу множеству последующих интерпретаций.
Одна из самых интересных — фильм Питера Гринуэя «Книги Просперо», в котором главную роль сыграл все тот же Гилгуд. 87-летний артист практически не мог ходить, но был полон жизнелюбия и актерского азарта. Сыгранный им Просперо — правитель не острова, но мира — повелевает эльфами, не выходя из огромной ванной. В эту ванну летят в финале не просто книги, а все сокровища мировой культуры. В удивительном сочетании огня и воды гибнет и «Первое фолио» — первое и главное издание шекспировских сочинений. О прощании с цивилизацией, о ее изломе и гибели рассказывает горький, но невероятно красивый фильм Гринуэя.
Несколько лет назад удивительную «Бурю» поставил Оскарас Коршуновас. Действие спектакля «Миранда» разворачивалось в квартире одинокого советского интеллигента-шестидесятника Просперо, который, вместо сказки на ночь, творил для своей больной церебральным параличом дочери мир шекспировской сказки. Главным героем этого спектакля становился не волшебник, а его дочь Миранда в исполнении блистательной литовской актрисы Айриды Гинтаутайте. Тихий и взрывающийся в этой тишине невероятной трагедией спектакль Коршуноваса остался одним из самых глубоких прочтений этой пьесы.
Одной из последних работ Анатолия Эфроса стала «Буря» — не спектакль, но эскиз к нему. Он был сделан в рамках «Декабрьских вечеров Святослава Рихтера», в странном, необычном пространстве Музея изобразительных искусств имени Пушкина. Эфрос совместил шекспировскую пьесу с написанной на ее основе одноименной оперой Генри Перселла. Роли Просперо и Ариэля одновременно играла Анастасия Вертинская, вокруг нее были студенты курса Эфроса в ГИТИСе. Спектакль, пронизанный молодостью, озорством, невероятным обаянием, шел в сопровождении небольшого живого оркестра и удивительного контртенора Эрика Курмангалиева.
«Буря» по-прежнему остается неразгаданной шекспировской загадкой. Его творческое завещание снова и снова притягивает к себе взгляды режиссеров, актеров, художников всего мира. Вероятно, его притча так навсегда и останется для нас загадкой. И хорошо — это даст нам возможность снова и снова обращаться к ее волшебным строкам.
Вячеслав Уваров, «Буря», «Театральный подвал» №64 (декабрь 2015).