Я сел на поребрик, скрутил самокрутку. Кто-то плевался из трубочки с неба на мокрую траву раннего утра. Я снял очки, чтобы протереть и увидеть мучительную смерть в антисанитарии магазинов, отсутствие воды в городе-столице второй, когда-то великой вроде бы сверхдержавы. Меня чуть не сбил самокат у сарая, притулённого к Ростральным колоннам, а чуть поодаль сидят богомолы, буквально на проезжей части.
Спросят с заточкой без запятой ты кто по масти?
Кровью наполнилась Васька и в Александровский парк жижи порядочно так натекло. С открытыми глазами бараны, лежат зарезанные во дворах культурной столицы, их морды отражаются об битое стекло и блестят так наивно на Солнце, освещая размалеванные стены, зияющие глазницы пустых оконных рам, станции метро, строящиеся по 10 лет, но так и не дающие попасть со стороны света в подземные конюшни железных коней с перекрытых улиц для спортсменов, у которых есть стадионы, для молящихся, у которых есть культовые сооружения, для кортежей со слугами, что от