Серге-е-ей! Сергей Стри-и-ж-и-и-ко-о-в! Ку-у-ша-а-ть! – кричала женщина, растягивая гласные как музыкант гармошку.
Мальчик спрыгнул с ветки дерева растущего около барака и направился в сторону панельной пятиэтажки.
- Ну народ, я пошел, - бросил он детворе, стоявшей вокруг, - а то ругаться будут, сами знаете.
Сергею было около 10 лет, высокий, выше на голову своих сверстников, он был лидером среди детей, организатором игр и забав.
Вечером детвора всегда ждала, когда же он выйдет гулять. Именно Сергей решал, что будут делать: играть в индейцев, в войнушку или может мяч покидать.
Мальчик был благоразумным, на сколько это было возможно в его года, и слыл авторитетом у всех мам и бабушек. Уж если Сергей с детворой, то точно всё будет хорошо, никаких опасных игр.
-Мы тоже ужинать, - сказала девочка с двумя косичками. Она сидела на скамейке недалеко от дерева.
- Ваня, пошли, - скомандовала она мальчику, сидящему на подвесных качелях. Мальчик лет трех, с недовольством слез с качели и пошел за сестрой.
Поравнявшись с ней, тихо спросил: «А кушать есть?»
- Тихо ты, - оборвала его сестра, - найдем.
Девочку звали Марина, или как её звали дети - Марго. Она направлялась с братом к бараку, куда их с родителями переселили для улучшения жилищных условий. Барак был двухэтажным, деревянный с протекающей крышей. Именно из него переселили семьи в панельную пятиэтажку. Все ожидали скоро сноса ветхого строения, но в него заехали новые жильцы на улучшение. В каких же тогда условиях жила семья Марины до барака было сложно представить.
Вчетвером они проживали в двухкомнатной квартире на втором этаже. Кроме них в бараке выделили квартиры еще пятерым семьям, таким же неблагополучным с пьющими родителями и вечно голодными детьми.
Марго, выделялась на фоне других барачных детей. Следила за одеждой, даже изрядно поношенная, залатанная, она была чистой и выглаженной.
«Тоже мне, каралевишна», - слышала она часто от матери, застававшей её за глажкой,-«Сколько не наглаживай, новым не станет».
Спитую, опустившуюся женщину раздражало стремление дочери к чистоте и порядку. Единственное, что одобряла она, это помощь с сыном.
«Молодец, хорошей мамкой будешь», - повторяла она, видя, как Марина кормит брата или зашивает для него уже ношенную каким-то ребенком одежду.
Взрослые жители пятиэтажки тоже отмечали Марину среди других ребят. Ей чаще других передавали одежду от своих подросших дочерей, а иногда и угощали вкусностями.
Так и жили два мира рядом, соприкасаясь только детьми. Хотя взрослым не нравилось соседство с бараком, детям было всё равно где живут их друзья.
«Они же дети, они не виноваты», - смиренно вздыхали пятиэтажники, наблюдая как детвора одной стайкой носится по дворам.
Одним совершенно обычным утром жителей пятиэтажки разбудил вой пожарной машины, а за ним и скорой помощи.
Барак горел открытым пламенем. Пылающее дерево трещало и пищало, небо заволокло густым дымом с пеплом.
Едва одевшиеся жители толпились вокруг. Животный страх перед огнем сковывал, молчали, ужас продирал до кончиков пальцев.
В открытую дверь скорой помощи было видно Марину, ей поливали, мазали руки, бинтовали. Рядом сидел Ваня, закутанный в вынесенное кем-то одеяло. Мальчик беззвучно плакал, слезы смывали с его щёк сажу, оставляя дорожки чистой розовой кожи.
С громким треском крыша барака обвалилась, раздался жуткий женский вой.
- Сиротами, сиротами остались, -завыл женский голос.
Марина встрепенулась и прижала к себе брата. Это про них выл скорбный голос, это они сироты. Обрушившаяся крыша барака похоронила под собой родителей.
Врачам разрешили уезжать, больше некого было спасать.
- Кто-нибудь поедет с детьми? – раздался голос из скорой.
Ответа не последовало. Дверь машины с грохотом захлопнулась.
Люди расходились по домам обсуждая случившееся и горюя о судьбе детей, ставших сиротами.
А Марина с братом ехали в больницу, сидя на жесткой кушетке и подскакивая на каждой кочке.
-Ну ничего, сейчас приедем, положат вас, подлечат, - говорила врач, еле сдерживая слезы.
В больнице было тепло и светло. Уже разнеслась весть, что везут детей с пожара. Персонал, на сколько это было возможно, старался уделить побольше времени детям, одним лежащим в палате.
Ваня сидел на кровати сестры болтая ногами. Чистая постель, горячая еда и, даже, солнце за окном казались ему каким-то чудом.
Осмотр врача показал, что мальчик почти не пострадал, надышался дымом. Марина вовремя успела вытащить брата из огня.
У девочки были обожжены руки, в большей степени запястья. Огонь оказался милостив, не затронув ладони.
Марина была задумчивой. Она понимала, что без родителей можно оказаться в детском доме, куда совсем не хотелось. Девочка прокручивала в голове всех возможных родственников, к которым можно прибиться.
-Вам тут гостинец! – сказала медсестра, заходя в палату. Она положила на кровать цветастую тряпичную сумку.
Ваня кинулся разбирать гостинец: яблоки, овсяное печенье, леденцы и альбом с карандашами. Казалось -целое богатство. На дне сумки лежала записка: «Стриж и компания».
Марина улыбнулась. Забота была приятна. Возникла даже шальная мысль: «А вдруг, вдруг кто-нибудь из пятиэтажки усыновит?». От этой мысли бросило в дрожь. Она и мечтать о таком боялась.
А жители пятиэтажки ещё долго обсуждали пожар.
- Да это был вопрос времени! – говорили одни.
- Не тогда, так бы сейчас полыхнуло! – вторили другие.
- Детей вот, конечно, жалко! – как мантру повторяли все, проявляя бесполезное сочувствие.
Взять к себе осиротевших Марину с братом никто не решился. Им понравилась, высказанная кем-то мысль: «Вот если бы одна, а так с братом, куда уж двоих то в наши клетушки. Прокормить еще надо».
Этой мыслью как щитом прикрывали они редкие всплески совести и сопереживания.
Совсем от сердца отлегло, когда узнали, что нашлась дальняя родственница, готовая взять к себе детей.
Валентина была тётей их папы. Женщина жила в небольшом поселке, своих детей не было, муж давно умер. Работала она поваром в детском доме, находящемся рядом. И не понаслышке знала, как тяжело детям, оставшимся без родителей. Поэтому, узнав, что дети племянника стали сиротами, решила оформить опекунство.
Учитывая маленькую вероятность усыновления, двое детей и возраст Марины, опека пошла на встречу и разрешила Валентине заботиться о них.
Марину с братом готовили к выписке. Повязки сняли с рук сняли, раны зажили, и теперь только шрамы требовали наблюдения. Ваня грустил, ему совсем не хотелось уезжать из больницы. Хотя ему объяснили, что домой он не вернется, а в новой семье его будут ждать чистая кровать, горячая еда, и даже живая собака, мальчика страшила неизвестность.
В палату зашла женщина. Тётя Валя. Ей было больше шестидесяти. Полноватая, пахнувшая ватрушками, она раскинула руки и обняла смущенного Ваню.
-Теперь всё будет хорошо,- сказала она и слезы потекли из глаз, хотя обещала себе не плакать при детях.
-Можно заехать домой? – спросила Марина.
Валентина нахмурилась. Стоит ли детям смотреть на пепелище, похоронившее родителей?
- Мне попрощаться с друзьями, - добавила девочка.
-Хорошо, только недолго.
На скамейке около дерева сидел Сергей и другие дети. Барак еще не успели разобрать, и он выделялся на фоне черным пятном пепелища.
- Всем привет! -услышали они голос за спиной.
- Марина, Ваня, вы? – радостный щебет детских голосов наполнил двор.
- Мы попрощаться, уезжаем с тётей Валей, - с гордостью сказала Марина.
Она пригладила волосы на голове, обнажив шрам на запястье. Шрам был в виде ломаной линии и походил на корону.
- Ты теперь королева Марго? – спросил Стриж.
- Да уж, королева,- ответила Марина, а по сердцу резануло «каралевишна». Черным потоком боли накрыли воспоминания. Она не могла больше здесь оставаться. Ни в чем не повинные друзья, стали раздражать, хотелось спрятаться.
-Тётя Валя, поехали, - позвала девочка. Женщина не откликалась, она неподвижно стояла и смотрела на остатки сгоревшего барака. Пепелище производило гнетущее впечатление.
- Это всё неправильно, не должно так было быть, взрослые должны защищать детей,- шептала она.
- Ну тётя Валя! - крикнула Марина,- ну пожалуйста. Она уже еле сдерживала слёзы и не хотела, чтобы их видели окружающие.
Валентина встрепенулась. Подошла к своей новой семье и обняла детей так сильно, как могла. Хотелось закрыть их щитом заботы и любви, стереть из памяти всё злое и страшное.
Отпустила и заплакала.
Они шли к машине не оборачиваясь.
- А это правда, что у нас будет собака? – спросил Ваня.
- Да, правда, и кошка тоже. – отвечала Валентина, вытирая слёзы.
- И кошка! Даже не верится. Пусть будет Мурка, - решил мальчик.
«Чем меньше ребенок, тем меньше ему нужно для счастья» - думала женщина.