К своему кровавому эпосу о викингах Эггерс шел долго и планомерно — сценарий оттачивал несколько лет и закончил лишь в момент, когда «Маяк» получал первые награды с европейских фестивалей. Разросся и бюджет, окончательно превратив автора в студийного режиссера, ответственно работающего с большими деньгами (бюджет фильма оказался в несколько раз больше, чем суммарные вложения в «Маяка» и «Ведьму», а сама лента попала под патронаж Universal).
Сам Эггерс изначально работал над средневековым эпосом «Рыцарь», который так и не был снят. Но как только режиссер оказался неподалеку от Рейкьявика и увидел вулканический ландшафт — все в нем переменилось. Автор «Маяка» принялся изучать скандинавскую мифологию и исторический быт северных захватчиков.
Студия хотела необычного фильма, который окажет противовес скандинавским сагам, о которых с помпой рассказывало кино и телевидение. Мрачный мистический стиль Эггерса идеально подходил к истории Амлета, а длинные дубли и формальная композиция превращали картину в живую, осязаемую театральную реальность.
Эггерс — поклонник мистики и различных реликвий колониального прошлого Новой Англии, еще с выходом «Ведьмы» начал формировать свой особенный, северный подход к хоррору — в дебюте он рассказывал о жизни колонистов на северо-востоке США, а в «Маяке» во многом воспроизводил ужасы текстов Говарда Ф. Лавкрафта — северянина, прожившего огромную часть жизни в северном Провиденсе.
Режиссер с детства любил костюмы, театральные представления, а также с нескрываемым интересом романтизировал лес — обязательно старый и населенный приведениями. Эти увлечения сыграли свою роль в эстетике его фильмов, в первую очередь в постановке пейзажных сцен. Режиссер также с увлечением читал главных мистиков и адептов мифологического сознания, живших в двадцатом веке — в первую очередь Карла Юнга, Джозефа Кэмпбелла и Мирчи Элиаде.
«Варяг» оказался последователен и как историческая лента (ее называют самым точным фильмом о викингах из всех, когда-либо созданных), и как мифологический эпос — Эггерс требовал сценариста Сьона придерживаться духа скандинавских саг. Так лента приоткрывает завесу загадочных скандинавских мифов и легенд, не столь известных нам, как древнегреческие: тут есть, например, Древо королей — структура, созданная из человеческих вен и увешенная мертвыми войнами, которая непосредственно основана на Иггдрасиле — священном ясене, лежащем в основе скандинавских мифов.
С особым азартом режиссер создавал ритуальную часть картины — по ней и узнается фирменный стиль Эггерса, наполняющего историю полубредовыми галлюцинаторными эпизодами. Он требовал, чтобы сцена инициации Амлета была наполнена плесенью и гнилью, передавая настоящий первобытный ужас. О работе Эггерса восторженно высказался режиссер Альфонсо Куарон, подметив: «То, что он делает, это очень сложно». И ведь не поспоришь.
Больше о кино - в Телеграм- канале t.me/cinemacritique