С ферганским акцентом

Есть в Узбекистане город Фергана. В советские времена из аэропорта Манас, что возле города Фрунзе, как тогда называлась столица Киргизии, в Фергану летали самолёты местных авиалиний. Рейсы в наш посёлок, что под Байконуром, тоже обслуживались местными авиалиниями.

И в Фергану, и в наш посёлок билеты в кассах аэропорта можно было приобрести лишь за два-три часа до вылета самолёта. Потому что рейсы эти, очень часто отменялись. Поэтому возле билетных касс наши пути с ферганскими пассажирами нередко пересекались. Естественно, в своём большинстве этими пассажирами были узбеки.

Здесь надо сказать, что для них, для узбеков, особенно для людей пожилого возраста, звук «фе» был очень и очень труднопроизносимым. Это особенность узбекского языка. Поэтому, от стариков чаще можно было услышать: «Пергана», а не «Фергана». С коротким, таким, придыхом: «Пхе…ргана».

И вот однажды, стою я в длинной очереди возле одной из билетных касс, в ожидании своего часа. А в Фергану билеты уже давно продают. Подходит к кассе мокрый от пота, запыхавшийся пожилой узбек с тяжёлым вязаным шерстяным хурджумом через плечо. Вежливо перед всеми извиняется и просит, чтобы его пропустили без очереди. «Так как до отлета его самолета, остается всего час».

Его, естественно, пропускают. Он подходит к окошку и с ещё более вежливой интонацией в голосе, с мягким узбекским акцентом обращается к молодой девушке-кассирше: - «Девючка, мне – адзин блет до Пхергана, пожалюста. Самалёт скора улетайт. Пажалюста».

Минуты три – молчания. - Куда, куда вам, билет? – подняла на старика свои огромные глаза, девушка. - Пхергана, красавица. – сладко улыбаясь, отвечает ей узбек.

Опять – некоторое молчание. Затем: - Так, нет у меня, никакого Пергана.

Узбек перекинул хурджум с одного плеча на другое, и заулыбался ещё слаще: - Как, нет? Как, нет, девючка? Есть, Пергана! Есть! Смотри харашо, красавица.

Через, сравнительно недолгий промежуток времени кассирша уже дрожащим голосом снова обращается к старику: - Дедушка, я уже в который раз смотрю: нет, у меня Пергана. Вот, нет и всё.

- Эй, девючка, не надо так гаварить. – перебивает её узбек. – Есть, Пергана. Вот, слюшай. Я радился Пергана. Мой папа радился Пергана. Мой дедушка радился Пергана. И папа моего дедушка тоже радился Пергана! А ты гаваришь: нет, Пергана. Сматри харашо, девючка...

Та, уже чуть не плачет: -Дедушка, ну вот смотрИте. – и поднимает прямо к окошку отпечатанный листок: - «Петропавловск, Петрозаводск, Пермь, Печора, Певек», наконец. А Пергана здесь, нет. Нет!

- Ай, красавица, ай, девючка! – вдруг радостно и ещё шире улыбаясь, засуетился дедушка. – Падажди. Щасс...

Узбек скинул с плеча свой тяжёлый хурджум, осторожно прислонил его к стойке, шагнул немного назад от окошка и, всё также радостно улыбаясь, обратился к кассирше: - Ты щасс внимательна сматри на меня, красавица. Сматри, сматри. Я паказать буду. Ты там, у себя в бумашках, ищи не такой «Пе». – и растопыривает во всю ширину… руки, согнув их в локтях и опустив перпендикулярно вниз, в виде буквы «П». – А вот такой «Пе». – и сгибает руки полукругом, вдоль туловища, в виде буквы «Ф». – Паняла?

И довольный, что так просто и хитрО смог объяснить кассирше ситуацию, удовлетворённо крякнув, снова закинул через плечо свой тяжелый хурджум.

А очередь возле кассы… схватилась за животы.