Вскоре после начала восстания ионийцы осознали, что их сил недостаточно для войны с Империей Ахеменидов, и они попытались привлечь к борьбе против персов города-государства материковой Греции. Вполне объяснимо, что первым посещенным послами полисом стала Спарта, чья военная мощь была известна далеко за пределами Эллады.
Другие статьи из серии «Ионийское восстание»:
Греки Малой Азии накануне Ионийского восстания
Неудачное завоевание острова Наксос
Дарий получил греческие города Малой Азии вместе с остальными землями «в наследство» от своих предшественников на троне Персидской империи. Он имел все основания считать эти области одними из самых спокойных в своей огромной державе, даже когда по всему государству Ахеменидов бушевала смута, здесь царил порядок и тишина. Получив сорок лет назад жестокий урок от Кира Великого (Подробнее ЗДЕСЬ: Покорение греческих городов Малой Азии Персией) приморские эллины больше не помышляли о сопротивлении и сосредоточили свои усилия на торговле, в которой добились немалых успехов. Однако под налетом внешней благопристойности и благополучия в ионийских полисах постепенно накапливались внутренние противоречия и росло напряжение (Подробнее ЗДЕСЬ: Греки Малой Азии накануне Ионийского восстания). После того как осенью 499 г. до н.э. к берегам Малой Азии вернулся объединенный флот ионийских городов после неудачного нападения на Наксос – крупнейший из островов Кикладского архипелага (Подробнее ЗДЕСЬ: Неудачное завоевание острова Наксос), долго копившаяся ненависть ионийцев к персидским завоевателям вырвалась наружу, и началось Ионийское восстание.
Тиран Милета Аристагор, добровольно отказавшийся от власти и провозгласивший «исономию» (равноправие), стал одним из лидеров восстания. Фактически, благодаря прошлому административному и военному опыту, именно он, на первых порах, возглавлял действия ионийцев. После того как большинство ионийских городов изгнали тиранов и присоединились к восстанию, избрав новых предводителей, эйфория от сознания обретенной свободы схлынула и всплыло множество трудноразрешимых проблем. Главной трудностью было, пожалуй, отсутствие единства среди самих ионийцев. За почти пятьдесят лет персидского владычества многие греки срослись с иноземной властью, получая от этого симбиоза ощутимые выгоды. Подобные «коллаборационисты» были связаны «шкурными интересами» с персидским владычеством и всячески противились восстанию. Причем это были не только аристократы и богатые торговцы, часть бедноты или «среднего класса» также была против войны с персами.
Несмотря ни на что продолжалось соперничество между самими ионийскими полисами, из-за этого так и не удалось создать сколько-нибудь дееспособное общее руководство. Возможно, именно из-за этих разногласий так и не было осуществлено предложение Гекатея о создании единого мощного флота для завоевания господства на море. Опять же из-за отказа воспользоваться казной храма Аполлона восставшие испытывали острый недостаток в средствах, далеко не все богатые ионийцы готовы были спонсировать восстание. Впоследствии (494 г. до н.э.) святилище будет разрушено персами, а его сокровища отправятся в казну Дария. Пока же предводители ионийцев решили обратиться за помощью к «материковым грекам» и воззвать к их «общеэллинской солидарности». Зимой 499/98 г. до н.э. ионийское посольство отправилось в Грецию, возглавил дипломатическую миссию Аристагор, как и большинство ионийских аристократов имевший многочисленные родственные и деловые связи «на материке». «… Милетянин Аристагор же, устранив тиранов, предоставил каждому городу выбор [военачальников], а сам затем отплыл на триере послом в Лакедемон. Ведь ему было нужно найти могущественного союзника ...» Геродот.
«А в Спарте Анаксандрид, сын Леонта, тогда уже более не царствовал. Он скончался, и царем стал сын его Клеомен, который получил престол не по доблести, а в силу происхождения» Геродот. «Отец истории» относился к этому неординарному царю Лакедемона весьма скептически, но это был яркий и талантливый политик, успешный полководец и один из сильнейших вождей Спарты за всю ее историю. (Более подробно о деяниях царя Клеомена ЗДЕСЬ: Спарта. Безумный басилевс; Спарта выполняет интернациональный долг; Спарта. Война за благочестие; Спарта. Как проиграть войну без единого поражения) Именно к этому прожженному политику обратился за помощью Аристагор, ему предстояла непростая задача – убедить правителей Лакедемона, крайне неохотно выпускавших спартанцев за пределы родного полиса, отправить войско в далекую Малую Азию. Геродот сообщает о встречах бывшего тирана Милета только с царем Клеоменом, но спартанский басилевс не мог единолично принять подобного решения (о структуре власти в Спарте подробнее ЗДЕСЬ: Спарта. Два царя Лакедемона), то, что проситель из Милета не предстал перед эфорами и герусией, говорит о провале его миссии в самом начале, спартанский царь даже не пожелал выносить этот вопрос на обсуждение «правительства».
Спартанцы были отнюдь не новичками в малоазиатских политических хитросплетениях, они первыми из жителей материковой Греции оказались замешаны в события, происходящие в Азии. Первым, в конце 40-х годов VI в. до н.э., попытался вовлечь Лакедемон в борьбу с персами царь Крез Лидийский. При помощи Дельфийского храма он добился вступления Спарты в антиперсидский союз, где кроме Лидии уже состояли Египет и Вавилония (Подробнее ЗДЕСЬ: Как поссорились царь Крез Лидийский и царь царей Кир Персидский). После начала весной 547 г. до н. э. боевых действий между Лидией и Персией спартанцы, несмотря на продолжающуюся войну с Аргосом за пограничную область Фиреатиду в Кинурии, готовы были выполнить свои союзнические обязательства и начали готовить флот. Но сначала их «тормознул» сам Крез, перенеся активные действия союзников на весну следующего года, а затем армия Кира Великого произвела неожиданное наступление и Лидия была разгромлена (Подробнее ЗДЕСЬ: Разгром царя Креза в битве у города Сарды).
Вскоре после падения Лидийского царства за помощью к спартанцам обратилось уже панионийское собрание и присоединившиеся к нему эолийские полисы. Правители Лакедемона отказали малоазийским грекам в военной помощи против персов, было тому причиной продолжавшееся, несмотря на победу в "Битве чемпионов", противостояние Спарты с Аргосом или же понимание того насколько в действительности была сильна империя Кира Великого – неизвестно. Так или иначе, дело закончилось спартанским посольством к персидскому царю и невнятным заявлением о том, что «они (спартанцы) не позволят ему (Киру Великому) разорить ни одного эллинского города». Разумеется, этот дипломатический демарш не спас ионийцев от завоевания персами, но он продемонстрировал официальную позицию Лакедемона (Подробнее ЗДЕСЬ: Визит спартанцев, восстание лидийцев и другие неприятности Кира Великого).
Уже во время правления Клеомена, в самом начале его царствования, около 520 г. до н.э., в Спарту прибыли просители с острова Самос. Меандрий – секретарь Поликрата, захватил власть после смерти последнего, но был смещен персами и заменен Силосонтом, братом Поликрата. Меандрий же успел бежать с Самоса, прихватив немало золота, он отправился прямиком в Лакедемон, где попытался подкупить царя Клеомена. «... При виде драгоценных кубков изумленный Клеомен пришел в восхищение. Меандрий же сказал царю, что тот может взять себе, сколько хочет кубков, и повторил это предложение несколько раз. Однако Клеомен как благороднейший человек не согласился взять предложенные подарки. Опасаясь, что Меандрий подкупит других граждан и все-таки получит [военную]помощь, царь пошел к эфорам и сказал им, что лучше всего для Спарты выслать из Пелопоннеса самосского чужестранца, чтобы тот не соблазнил его самого или других спартанцев на дурное дело. А эфоры послушались царя и приказали Меандрию удалиться ...» Геродот. И совсем уже необычное посольство посетило Спарту около 513/510 г. до н.э., туда прибыли скифы с предложением совместного нападения на Империю Ахеменидов. Скифо-спартанский союз не состоялся, но регулярные посещения Лакедемона делегациями из дальних краев говорит о том, что авторитет этого греческого полиса был среди «эллинского мира», и не только, очень высок. Да и правителям Спарты поневоле приходилось быть в курсе того что происходило в далеких азиатских странах.
Так что к моменту прибытия в Лакедемон ионийского посольства спартанцы неплохо представляли себе происходящие «на дальних берегах» события и, может быть, именно поэтому, не особо стремились принять в них участие. Тем не менее, «власть имущие» Спарты не могли не понимать, что после того как Персидская империя вступила на Балканы и взяла под свой контроль значительную часть Фракии, Македонию, греческие полисы северного побережья Эгеиды, берегов Геллеспонта и островов Эгейского моря, ее вторжение на территорию материковой Греции стало лишь вопросом времени. Именно Эллада должна была стать следующей жертвой экспансии Империи Ахеменидов, и то, что Лакедемон в силу своего положения на самом юге Греции подвергался наименьшей военной опасности, не имело особого значения. Будучи самыми сильным полисом «греческого мира» и претендуя на первенство в Элладе, спартанцы должны были нести «моральное бремя гегемонии» и реагировать на угрозы для всех эллинов, чтобы не утратить свою репутацию.
Но ко времени Ионийского восстания противостояние между Персидской державой Ахеменидов и коллективной Грецией еще не вступило в «острую фазу» и в обществе Эллады еще не была выработана принципиальная позиция по «персидскому вопросу». Поэтому, несмотря на военно-политическую активность персов на Балканах и в Эгейском бассейне, Спарта могла позволить себе устраниться от прямого противостояния с Ахеменидами, тем более что расширение границ Империи пока еще не затрагивало непосредственно интересы Лакедемона. В этой ситуации миссия Аристагора была заведомо обречена на неудачу, спартанцы не проявили заинтересованности в военном вмешательстве в дела Востока и самоустранились от действий, которые могли бы вызвать осложнение отношений с могущественной Персией. Что же касается подробностей самого процесса дипломатических переговоров, то о нем весьма живо повествует Геродот.
Как и полагается дипломату Аристагор начал с возвышенных речей: «Клеомен! Не удивляйся, что я столь поспешно прибыл сюда. Наше положение ужасно. То, что мы, дети ионян, стали из свободных людей теперь рабами — величайший позор и скорбь не только нам самим, но и для всех остальных эллинов, и особенно для вас, потому что вы стоите во главе Эллады. Поэтому заклинаю вас эллинскими богами: спасите единокровных ионян от рабства!». После «официальной части» бывший милетский тиран перешел к описанию заманчивых перспектив, резонно полагая, что перспектива огромного обогащения в случае победы над Персией, гораздо быстрее сподвигнет суровых спартанцев на подвиги, чем необходимость освобождения собратьев-греков от чужеземного рабства. «… народы, обитающие на этом материке, гораздо богаче всех остальных: прежде всего — золотом, потом — серебром, медью, пестрыми одеждами, вьючными животными и рабами. Стоит вам лишь пожелать, и все это будет ваше. ... на этой вот реке Хоаспе лежит город Сусы, где пребывает великий царь и находятся его сокровища. Если вы завоюете этот город, то смело можете спорить в богатстве с самим Зевсом ... К чему вам воевать за незначительные и даже скудные земли с равными вам по силам врагами, как мессенцы? Или с аркадцами и аргосцами, у которых нет ни золота, ни серебра, из-за чего вы готовы биться не на жизнь, а на смерть? Если есть возможность легко овладеть всей Азией, то к чему вам завоевывать другие земли?».
Аристагор вполне серьезно подготовился к своей миссии, он даже прихватил с собой такую новинку, как географическая карта, которую изготовил уже упомянутый ранее в этой статье Гекатей Милетский по образцу более ранних вавилонских карт. «Вступив с царем в переговоры, Аристагор, по словам лакедемонян, принес с собой медную доску, где была вырезана карта всей земли, а также «всякое море и реки». Пытаясь убедить Клеомена в возможности предлагаемого похода, Аристагор показывал на карте азиатские земли и рассказывал подробно про их богатства. Попутно он между делом упомянул про превосходство спартанских воинов над персами: «… варвары вовсе не отличаются мужеством, вы же достигли высшей военной доблести. А сражаются варвары вот как: у них есть луки и короткие копья, в бой идут в штанах, с островерхими шапками на голове. Поэтому вы легко можете одолеть их ... Так говорил Аристагор, а Клеомен отвечал: «Друг из Милета! Подожди три дня, и я дам тебе ответ!».
Через три дня опытный полководец Клеомен, хорошо запомнивший карту, спросил у Аристагора: «Сколько дней пути от берегов Ионийского моря до [столицы]персидского царя?». Получив ответ: «идти до царской столицы надо три месяца», Клеомен прервал речи ионийского посла: «Друг из Милета! Покинь Спарту до захода солнца! Ты хочешь завести лакедемонян в землю на расстоянии трехмесячного пути от моря: это совершенно неприемлемое условие для них!». После этого спартанский царь отправился домой, а Аристагор пошел за ним, взяв в руку оливковую ветвь, в знак того что он молит о защите. Клеомен был вынужден выслушать его: «… Тогда Аристагор сначала предложил царю 10 талантов за исполнение своей просьбы. Когда Клеомен отказался, Аристагор стал предлагать царю все больше и больше денег, пока не пообещал 50 талантов …». Находившаяся в комнате девятилетняя дочка Клеомена Горго, услышав последнюю предложенную отцу сумму воскликнула: «Отец! Чужеземец подкупит тебя, если ты не уйдешь!». После этого царь ушел в другие покои, больше не обращая внимания на просителя. Аристагор понял, что его миссия провалилась, и покинул Спарту, решив попытать счастья в Афинах.
При подготовке статьи использованы следующие материалы:
«ИСТОРИЯ ГРЕЦИИ» С.Я. Лурье
"История Древней Греции" Николас Хэммонд
Кембриджская история Древнего мира. т. 4 "Персия, Греция и Западное Средиземноморье"
«История» Геродот
"ГРЕЦИЯ И АХЕМЕНИДСКАЯ ДЕРЖАВА: История дипломатических отношений в VI-IV вв. до н. э." Э. В. Рунг
"Спартанские цари" Л.Г. Печатнова
«История Спарты (период архаики и классики)» Л.Г. Печатнова
«Политическая история Ахеменидской державы» М. А. Дандамаев
Другие статьи из серии «Ионийское восстание»:
Греки Малой Азии накануне Ионийского восстания
Неудачное завоевание острова Наксос