На второй день я возвращался отдельно от эвакуированных, потому что должен был выполнить просьбу.
В одной из выходивших с «Азовстали» групп была семейная пара, их сын остался с крестной. Они не видели своего ребенка сорок семь дней и даже не знали, жив ли он. Крестная жила в поселке Виноградное недалеко от Мариуполя, эти люди дали мне адрес и попросили найти их сына. Я пообещал, что по окончании эвакуации обязательно туда наведаюсь, и если там есть ребенок, я его привезу к ним, а если нет, то узнаю, где он может быть. Поэтому, когда закончилась эвакуация, я поехал в Виноградное искать этот дом.
Вначале мы его не нашли: адрес оказался неверным. Начали расспрашивать людей, и первая же женщина расплакалась — она тоже много дней не могла выйти из бомбоубежища, но на заводе им. Ильича. Она и указала нам дорогу.
Дом оказался целым, там действительно жила женщина с мальчиком лет десяти. Вначале они нам даже не поверили, что семья выжила, но потом согласились ехать в Безыменное. По дороге мальчик со знанием дела комментировал военную технику и даже объяснял, какой корабль на горизонте военный, а какой — патрульный.
Встреча матери с сыном произошла на моих глазах. Семья мальчика — мама, сестра и бабушка с дедушкой — были еще в автобусе, отец как раз проходил собеседование. Выходить из автобусов было нельзя. Несмотря на сильные эмоции, никто не побежал навстречу родным — вначале спросили у вооруженных людей, можно ли. Те, конечно же, разрешили. Обнимали на радостях всех — не только друг друга, но и нас. Это стало самым ярким впечатлением того дня. Прослезились даже военные.
***
Из интервью митрополита Горловского и Славянского Митрофана
http://www.patriarchia.ru/db/text/5922765.html