Верка лежала на душистой траве, покрывающей пригорок. Отец сидел рядом и, закрыв глаза, слушал, как шумит лес. Над ними высилась крепкая молодая берёза, покачивала ветками, что-то шептала на ветру.
Верка любила эту берёзу. Росла она прямо на опушке. Весной они с отцом приходили к ней за берёзовым соком, а летом любили подолгу сидеть под ней и разговаривать о том о сём.
— Видишь, дочка. Весной мы берёзку хорошо замазали, после того как сок взяли. Она и растёт себе. Ту т главное осторожным быть, чтобы не погубить деревце, — Андрей Васильевич погладил гладкий белый ствол.
Верка кивнула. Разговаривать не хотелось. Рядом с ней стояла полная корзина грибов. И ещё одна, только больше, — рядом с отцом. Вышли они из дома рано утром, когда деревня только-только просыпалась. Веркина мама собиралась устроить в доме генеральную уборку. Валя и Шура взялись ей помогать. А Верку отец забрал с собой в лес.
Они шли по лесу в мягком розоватом свете встающего солнца. Сонные птички вспархивали испуганно от их шагов и возмущённо щебетали им вслед. Грибов было видимо-невидимо. И всё подосиновики да сыроежки. Верка собирала с азартом. И поглядывала на папу: так же она срезает грибы, как он, или не так.
— Верушка, уж солнце высоко. Значит и обед скоро.
Пора домой нам.
Верка нехотя поднялась. В одной руке корзинка, в другой лапти. Босые ноги с удовольствием приминали мягкую траву. Пригорок вёл вниз прямо в деревню.
— Помнишь, пап, как мы с этого пригорка зимой на санях катались? — спросила Вера.
— Как не помнить, — засмеялся отец.
И действительно, как такое забудешь! Прошлой зимой отец с Веркой решили сократить путь до дома и съехать в деревню с заснеженного склона на санях. Сели в двухместные сани. Верка впереди, отец позади. Обнялись, поехали. Да так разогнались на заледеневшей дорожке, что вовремя не затормозили. Со всего размаху влетели в большое окно на веранде у соседей Синициных. Их домик прямо у леса стоял, на окраине деревни. Сели хозяева чай пить, а тут и гости пожаловали непрошенные, да ещё на своём транспорте. Осколки во все стороны. К счастью, никто не поранился сильно. Только руки у Андрея Васильевича были в мелких порезах. Он успел ладонями Верке лицо закрыть, когда понял, куда сани летят. А потом соседям два дня стекла менял.
Так, вспоминая эту историю, Верка с папой вошли в деревню. С площади доносился гул голосов. Вокруг столба, на котором крепилось радио, собрались почти все жители деревни. Встревоженные и растерянные лица, некоторые плачут. Андрей Васильевич взял Веру за руку и двинулся вперёд.
— А что это за столпотворение такое? Чего случилось? — Беда, беда… — Какая беда?
— Война…
— Да с кем война-то?
— Немцы. Немцы напали на Советский Союз. Война. Полчаса назад сообщили по радио.
Отец встревоженно оглядел толпу. Матери нигде не было видно.
— А Фросю мою не видели?
— Убежала она домой, как только услышала.
Отец повёл Верку из толпы.
— Ну-ка, дочка, скорее пойдём. Война — дело страшное.
Веркина мама сидела за столом спиной к двери. Сжавшись и от этого став ещё меньше, она плакала навзрыд. Повернувшись на звук шагов, встала. Лицо было мокрым от слез.
— Стало быть, война? — тихо спросил отец.
Фрося снова села за стол. «Она, она проклятая, — заговорила сквозь слезы. — Опять, опять. Что теперь будет, отец?!»
Андрей Васильевич подошёл и положил руку на плечо жене.
— Ну будет, будет, мать. Не пугай Верушку-то. Что Бог пошлёт, то и ладно. Может, и не дойдёт до нас война-то. Немец, может, до нас и не доберётся.
— Ой, чует моё сердце, чует. Снова чёрное надевать, снова…
Верка всё стояла у порога и смотрела, как мама плачет, а папа молча гладит её по спине. Что же это за война такая, что только от одного известия о ней весь привычный и надёжный мир рушится? Весёлая и ловкая мама плачет, а папа не находит слов…
У Верки заныла рука. Она только заметила, что до сих пор держит корзину с грибами. Девочка тихонько прошла на кухню и задвинула её под стол. У окна стояла Валя. Лицо её было почти таким же белым, как занавеска.
— Ох, Верка. Война.
иллюстратор Ирина Голикова
#verka_book #читаемдетямовойне #бфЕВИТА #лысоважурналист #сложныетемы
