Лев Николаевич Толстой ушел из жизни на станции Астапово Рязанской губернии в ноябре 1910 года. Тело погребли в Ясной Поляне Тульской губернии на территории усадьбы писателя.
Если точнее, то не где-то там рядом с домом, во дворе, а в лесочке неподалеку – в половине версты от дома, где жил Лев Николаевич. Почему было выбрано это место?
Прежде чем ответить на этот вопрос, я расскажу, как проходили сами похороны, как к ним готовились.
В последний путь
Место близкие Толстого присмотрели тихое и живописное:
полверсты от дома писателя, недалеко от дороги, где он любил прогуливаться, в лесочке. Речь о березово-дубовой роще, которую местные называли «Воронками» или «Старым Заказом».
Лев Николаевич родился в Ясной Поляне. И ничего удивительного не было в том, что он хотел быть погребенным именно там – на своей Малой Родине, в родных краях. Более того, известна одна любопытная деталь:
в детстве будущий писатель в том самом лесочке зарыл свою загадочную «зеленную палочку» - символ бесконечного и безграничного счастья. И тут же писатель завещал оставить его тело.
В роще выбрали место, где росло несколько молодых дубков. Выбрали сторону, где было меньше корней и листвы, обозначили место для могилы.
Ночью местные крестьяне её копали. Было непросто. Земля уже успела немного подмерзнуть. А на утро принесли тело усопшего и… Всё стандартно было, за исключением, пожалуй, того, что никаких речей у могилы не произносили. Собравшиеся лишь восклицали: «Вечная память!».
Интересно, что Лев Николаевич в свое время писал, что человеку нужно всего лишь три аршина земли – это чуть больше двух метров. Намек был на то, что все мы в землю уйдем рано или поздно, несмотря на свои желания, стремления, в том числе обогатиться.
Льву Николаевичу потребовалось немного больше:
· 3 аршина с четвертью в длину;
· 2 аршина в ширину;
· 4 аршина в глубину.
Но это интересная статистика – не более. Важно то, что на могиле Толстого не было установлено крестов, памятников и прочего. Единственное, что сделали – это положили на пару пней, стоящих неподалеку от места погребения писателя, дощечку. Получилась вполне удобная скамейка, на которой можно было посидеть, вспомнить живого Льва Николаевича.
Венки, принесенные людьми, провожавшими Толстого в последний путь, увяли, могилка постепенно стала превращаться в естественную неровность ландшафта, поросшую травой. Именно этого хотел Лев Николаевич.
Он в свое время распоряжался, чтобы, если с ним что-то случится, от тела побыстрее избавились. Можно даже процитировать мастера слова: «Убрать поскорее (тело), как убирают противную и ненужную вещь, чтобы она не мешала живым».
Так и сделали.
Позже, правда, появилась символическая оградка. А в советские годы на могиле пытались высаживать цветы. Люди, которые хорошо разбирались в биографии и творчестве Льва Николаевича, категорически выступали против этого. Например, энтузиаст по фамилии Нечаев противился цветам, считая, что Лев Николаевич не одобрил бы. И это было, как представляется, правильное мнение.
Немцы, пришедшие в Ясную Поляну в 1941, и вовсе не проявляли никакого уважения ни к усадьбе, ни к могиле писателя. Очень скоро рядом с местом погребения Льва Николаевича стали появляться могилы павших гитлеровцев. Когда на территорию усадьбы пришли наши бойцы, то почти всё удалось привести в порядок.
Странная могилка
На первый взгляд, действительно могила у Толстого странная – просто холм, который порос травой. Но нужно учитывать две вещи.
Первая – о ней уже было сказано. Толстой не видел смысла в поклонении телу. Оно, условно говоря, вышло из природы и должно было туда же вернуться, ничего особо в мире не меняя. А душа – отправиться в «космос».
Во-вторых, как известно, Льва Николаевича отлучили от церкви. Соответственно, его запретили хоронить на кладбище. Никаких православных обрядов не совершалось.
Зная об этих фактах, ничего странного в могилке Толстого увидеть нельзя. Наоборот, кажется, что Лев Николаевич очень здорово всё придумал.
Его вдова вспоминала: «Вдали усиленно звонили в колокола. «Христос воскресе» звучало по всей России, а в лесу, на могиле, было тихо-тихо; качались засохшие венки на ветру, и я молилась и плакала». Вот уж действительно Лев Николаевич обрел вечный покой.