Космос для нас - это невообразимо огромные пустоты с редким вкраплением вещества. Пылинки, метеориты, кометы, астероиды, планеты, звёздные системы и целые галактики - лишь маленький кусочек Вселенной. Редкие островки тепла, твёрдого вещества посреди пустоты, где самый острый наш взгляд не найдёт, за что зацепиться. Если не остановиться вовремя, наш разум начнёт затягивать в древнюю пустоту. Это похоже на падение без начала и конца, всё глубже и глубже с каждым мгновением. И однажды станет некуда возвращаться. Никогда не пытайся разглядеть темноту и пустоту вселенной, ты в ней утонешь. Чуждое, холодное, не враг, но враждебное.
Но это для нас. На самом деле Вселенная полна чудес. Мы видим исчезающе малую часть спектра излучений. Мы привязаны к размеру объектов - и видим элементарных частиц, реликтового излучения, гравитационных волн и мириадов других явлений. Некоторые из них настолько ничтожны, что практически не существуют. Другие напротив, превосходят собой воображение самого мудрого человека. Но всё это есть. Всё часть всего.
Во время, которое давно ушло, которое ещё будет, которое есть сейчас, мельчайшие частицы попали во власть сильных полей, сблизились, связались и потекли дальше единым потоком. По случайности миллиарды лет этот поток не разбили силы притяжения, магнитные бури, гравитационные волны. Даже чёрная дыра не захватила часть потока за свой ненасытный горизонт, хотя и очень старалась, вытягивая щупальца за вкусной материей. Но гравитация и скольжение по квантовой пене пространства научили пучок частиц вычислять приближение опасных разрушительных сил. Вычислять и избегать, меняя вектор движения, скручивая пространство, обгоняя свет или почти останавливаясь. Ничто не могло его остановить, ничто! Это было...необъяснимо. Необъяснимо вычислениями. Но в этих вычислениях родилось нечто, что мы называем сознанием. Робкий огонёк, изредка применяемый инструмент в сложных вычислениях траекторий и скоростей. И этот огонёк подпитывался каждым спасением потока, разгораясь ярче, ища переменные даже там, где они не требовались, пока само причудливое скольжение не стало главной целью. Опасности перестали быть опасны. Поток нырял в глубины звёзд, свернув вокруг себя магнитные поля и напитав их энергией той же звезды. Выстаивал вокруг себя частицы в виде схем, пленяющих эти звёзды, царствуя над ними, не давая им продолжать свой короткий путь к окончательному остыванию. Расширялся до размеров галактик и сжимался до квантовых состояний. Это было легко, и ничто ему не мешало. Угаснуть он должен был только с последним фотоном вселенной. Как же он ошибался.
На одном куске видимой нам вселенной было так.
Древняя, угольно-серая поверхность, невозмутимо простиралась до ощутимо изогнутого горизонта. Залитая глубокой, прорезаемой тонкими частыми звёздными иглами, тьмой, и таким же извечным, нерушимым молчанием, она казалась спящей. Редкие вкрапления чёрных скал вздымались над песчаной пылью, равномерно засыпавшей всё вокруг. Камень, искажённый, изогнутый, застывший в доисторическом вопле и страдании от разрывающего всё вокруг огня. Огня неугасимого, всесокрушающего, перерождающего, и казалось - вечного. Но Огонь ушёл. Прошли эпохи, пока камень из ревущего и бурлящего раскалённо-белого потока стал красным, затем алым, наконец чёрным и застывшим, как сейчас. Но он помнил. Каждым разводом на поверхности, каждым причудливым завитком природных фресок помнил ярость, пламя, боль. Творение, сменившееся хладной неподвижностью бесконечного сна.
Но сейчас было нечто новое. Небольшой предмет, белый, не покрытый ещё вездесущей пылью. Небывалое и невиданное здесь ранее – предмет содержал правильные, прямые углы. Золотое зеркало чужака встречало лучи звёзд, отражая миллионы точек родом из совсем молодой Вселенной. Кое-что роднило чужака со степью серого и угольного: неподвижность и молчание.
Над поверхностью медленно опадали клубы частиц пыли в тех местах, где белый оставил свои следы. Движение - это тоже новое, давно забытое. Что-то из-за пределов сна, царствовавшего на пустоши. И снова ушедшее - чужак был подвижен не более окружавших его скал.
Но не спал.
Он впервые видел пустоту и её части: излучения, фотоны, виртуальные частицы, вездесущие неостановимые нейтрино и саму квантовую пену. Вспоминал, как скользя ощутил в одной системе необычное, но упорядоченное движение электронов по странным схемам. Приблизившись, поток заинтересовался ещё больше - схем было много, все слегка отличались, но были цельными, редко взаимодействовали, но последствия были драматическими по силе изменениям. Постоянно появлялись новые, а старые исчезали без остатка. Электроны просто разлетались по своим траекториям, как будто их никогда ничто не объединяло.
Оказавшись среди схем, поток оказался пленён одной из них, затянут без остатка. Потерял возможность управлять своим движением и сущностью. Стал беспомощным наблюдателем движения частиц на куске вещества.
Схемы были частью органических углеродных существ из отряда приматов, с очень ограниченным восприятием вселенной. Спустя время поток узнал, что схема называется "мозг". С развитием своего носителя, научился ещё многим понятиям: жизнь, другие, свет, еда, эмоции. И всё так же оставался беспомощным запертым наблюдателем. Лишь в краткие периоды того, что носитель называл "сном", поток мог осознавать и проявлять себя. Он пытался рассказать носителю о вселенной и опасностях, веществе и энергии, о танце частиц. Носитель лишь удивлялся снам, передавал информацию о них через колебания взвеси газов другим схемам, называл такие периоды "вдохновением" и "прозрением".
Поток держала не одна схема, а общность таких схем. Каждая схемка была частью громадной схемы, охватившей целую планету. Невозможно было подстроиться к постоянному изменению составляющих, их взаимопроникновению, и вырваться на свободу. Кстати, понимание "свобода" - тоже от носителя.
Схемы и сами искали выхода с планеты. Ограниченные глупыми органическими носителями, с огромными требованиями к условиям существования, им было нелегко. Но они пытались.
Однажды они смогли. Отправили странный механический прибор с одним носителем на спутник своей планеты, на ту его часть, которая всегда была скрыта от планеты. Любой просчёт мог привести к разрушению носителя и растворению схемы. Почти как в первый период существования потока. Носители рискнули и победили.
Помните о безмолвной пустоши? Белым чужаком был носитель в своём скафандре. Здесь, за сотни тысяч километров от основной схемы схем, с экранирующим эффектом Луны, поток получил контроль и свободу. Схема же уснула, и никак себя не проявляла. Они поменялись местами.
Глазами носителя он видел точки звёзд, а собой воспринимал потоки и магнитные поля. Помнил эмоции носителя и паттерн потока по созданию гравитационной ловушки. Всё, что нужно было сделать - прекратить жизнедеятельность носителя и снова скользить между галактиками.
Или вернуть контроль за носителем схеме, сделав всего несколько шагов назад, выйдя из пределов экранирования Луны. Узнать, до конца ли правильны расчёты, сможет ли механизм вернуть носителя домой. Нырнуть в "радость", "горе", "неудачу" и "победу". Разобраться, что в этом такого привлекательного.
Открыть шлем - и стать собой.
Сделать шаг назад - и вернуться в "любовь".
Поток и носитель смотрели на звёзды и выбирали