История римского осадного дела времён царей и ранней республики в общих чертах повторяла оную у эллинов. Всё изменилось во время I Пунической войны, когда римлянам пришлось активно перенимать у соседей не только флот, но и методы ведения осад. Поначалу основной тактикой римлян во время войны на Сицилии было обнесение осаждённых городов валом с частоколом и рвами (часто двойными), но не имея ещё сильного флота, они не могли эффективно блокировать осаждённых с моря, что выливалось в многолетние бесплодные «сидения» под стенами.
Первые упоминания осадных машин у римлян относятся к III веку до н. э. - башни, катапульты и баллисты впервые были применены римлянами при осаде Лиллибея – главного оплота карфагенян на Сицилии. Предоставленные Сиракузами метательные машины позволили римлянам нанести существенные повреждения городским стенам, но мужественные действия защитников, свободно снабжавшихся по морю, не позволили римлянам развить успех. Позже ободрённые успешной контратакой карфагеняне и вовсе сожгли осадные машины римлян, «ветхие машины горели хорошо». Но победу в этой войне Риму принесло строительство собственного флота, в то время как осадные машины римляне пока ещё не умели использовать столь искусно, как греки и карфагеняне.
II Пуническая война показывает аналогичную картину – при осаде городов римляне полагаются всё больше на окружение их двойным рядом укреплений, и лишь в отдельных случаях мы встречаем упоминания про активное применение насыпей, таранов, гелепол и метательных машин. Во время осады Утики Сципион использовал большой парк осадных машин, что, впрочем, так же, как и при Лиллибее, не привело к победе – сказывались недостаток опыта у римлян и умелые действия защитников города. С другой стороны, во время этой осады мы встречаем упоминание не только о сицилийских машинах, но и о налаженном на месте производстве новых машин, что уже является показателем понимания Сципионом их важности при осадах укрепленных городов.
Тем не менее, римляне в тот период нечасто прибегали к таким сложным машинам, предпочитая им лобовой штурм с лестницами. После завершения II Пунической войны мы долгое время не видим случаев применения римлянами камнемётов. Малые греческие полисы часто открывали ворота, лишь завидев римскую армию на горизонте, в других же случаях сил городского гарнизона просто не хватало и, несмотря на упорное сопротивление, города становились добычей римлян:
«Однако маленькие города часто сдавались с самого начала, боясь атаки римлян. Они хотели избежать участи таких городов, как Антипатрея. В 200 году до н.э. римский генерал Люций Апустий «напал и взял город приступом, убил всех мужчин боеспособного возраста, отдал своим войскам все награбленное, разрушил стены и сжег город» (Ливий 31.27.4). В 199 году до н.э. город Келетр сначала отказался покориться римлянам, но, увидев войска, построенные в форме «черепахи», подходящие к воротам, тут же сдался (Ливий 31.40.1–3). Точно так же римский флот едва успел выгрузить осадную технику на остров Андрос, как защитники бросили свои укрепления и бежали (Ливий 31.45.3–8). Гитий, осажденный в 195 году до н.э., продержался немного дольше, но когда его стены пали одновременно от подкопа и работы таранов, горожане мгновенно капитулировали (Ливий 34.29.5–13). А в 190 году до н.э. фокейцы организовали сильную оборону, но вскоре все же поняли, что без своих союзников сирийцев обречены, и поэтому предпочли сдаться»
Неопытность римлян в использовании осадных машин хорошо иллюстрирует осада куда лучше укреплённого Атрака в 198 году до н.э., когда осадную башню даже не удалось вытащить из ямы, а пробитая таранами в стене брешь оказалась недостаточной для взятия города.
Ещё одним источником знаний об осадных машинах для римлян стала Македония. Ещё в 210 году до н. э. римляне могли познакомиться с богатым осадным арсеналом македонского царя Филиппа V, осаждавшего тогда Эхину:
«Вознамерившись повести приступ против города со стороны двух башен, Филипп велел соорудить против них черепахи для земляных работ и тараны, а против стены, заключенной между двумя башнями, он возвел портик в промежутке между таранами параллельно городской стене. Когда работа была кончена, осадные сооружения получали вид противолежащей им городской стены, именно: надстройки над черепахами по самому расположению плетений имели вид и устройство башен, а промежуточный портик между таранами походил на стену, ибо возведенные над портиком навесы разделены были самым способом плетения наподобие стенных зубцов. В нижних частях башен солдаты с помощью насыпной земли выравнивали почву, чтобы легче двигались основания машин; оттуда же наносил удары и таран. Во второй надстройке помещались сосуды с водой, а также противопожарные приспособления и катапульты. В третьем ярусе стояли в большом числе люди, отражавшие всякую попытку испортить тараны; они помещались на одинаковой высоте с городскими башнями. От того портика, который возведен был в промежутке между башнями, проложены были два подкопа к промежуточной противолежащей стене. Было там и три станка для камнеметательниц, из коих одна метала камни в талант весом, две другие в тридцать мин. От стоянки по направлению к черепахам для земляных работ проведены были крытые ходы с целью защитить от метательных снарядов из города как тех, кто приходил сюда из лагеря, так и тех, кто возвращался от этих сооружений в лагерь. Весьма немного дней потребовалось для исполнения работ, так как окрестности доставляли нужные для этого средства в изобилии».
Македоняне, куда более искусные в осадном деле, нежели римляне, заранее обеспечивали условия как для доставки своих осадных башен и таранов до вражеских стен, так и для отражения возможных вылазок.
«В отношении ведения осады римские армии того времени очень отличались от своих соседей эллинистического мира. Они предпочитали штурм с помощью лестниц, без поддержки тяжелых машин, как показала хотя бы осада города самнитов Сильвием в 306 году до н.э. (Диодор Сиц. 20.80) — и это происходило в то же время, когда Деметрий Полиоркет терроризировал восточное Средиземноморье своим «гелеполем». Без сомнения, знакомство римлян с тактикой Карфагена во время Пунических войн конца III века до н.э., а также с действиями Филиппа V Македонского в начале II века до н.э. показало им пользу осадных башен и таранов.»
Эту науку римляне постигали весь II век до н.э., но на примере осад греческих и пунийских городов видно, что до полного восприятия её было ещё далеко— римские осадные орудия регулярно горели после вылазок защитников, сами осаждённые успешно отражали попытки римлян брать города «с наскока» при помощи одних лестниц. Случалось и такое, что передовые римские отряды оказывались отрезаны в городе силами защитников. Кульминацией такого топорного способа ведения осад стала знаменитая осада Карфагена, длившаяся 2,5 года. Даже полностью разоружившийся перед римлянами город смог быстро организовать оборону, новые метательные машины карфагенян сделали невозможным безнаказанный обстрел городских стен осаждающими, а вылазки пунов из Карфагена и соседних городов беспокоили римские коммуникации в Африке. Римское войско несло постоянные потери, затянувшаяся осада подорвала боевой дух солдат и только прибывший Сципион смог изменить ход осады. Взявшись за дело с умом, он в первую очередь возвёл новый вал, полностью отрезавший город с суши, а также насыпь, перекрывшую карфагенскую гавань. При помощи большого количества метательных машин он вёл сконцентрированный огонь по наиболее слабому участку стен в районе порта, не давая защитникам заделывать бреши. Когда же римлянам удалось подвести тараны к этому участку стены, дело было сделано — пробившиеся в город легионеры Сципиона смогли наконец завершить эту долгую осаду победой римского оружия.
«Раскопки Карфагена дали целый набор артиллерийских ядер, да еще в поразительном количестве — 5600. Их нельзя точно датировать, но они должны были быть произведены до разрушения римлянами города в 146 году до н.э. К сожалению, обстоятельства их обнаружения не были подробно документированы. Камни разбили на 5 категорий: легкие (51/2 — 10 фунтов, или 2,5–4,5 кг), средние (11–16 фунтов, или 5–7,5 кг), среднетяжелые (20–31 фунт, или 9–14 кг), тяжелые (35–57 фунтов, или 16–26 кг) и сверхтяжелые (63–89 фунтов, или 28,5–40,5 кг)»
Похожая история случилась под Нуманцией — первые попытки римлян овладеть городом с треском провалилась, и только когда за дело взялся Сципион, осада стала действительно организованной, о чём нам сообщает Аппиан:
«Достигнув Нуманции — это, должно быть, произошло в сентябре—октябре — Сципион возвел два лагеря, во главе одного из которых поставил своего брата Квинта Фабия Максима Эмилиана. Немедленно начались осадные работы. После постройки передовых укреплений началось возведение блокирующих сооружений вокруг крепости, которые состояли из рва и стены, были снабжены башнями (на них позднее была установлена артиллерия) и примыкали к пяти кастеллам и двум главным лагерям. Затем пришел черед реки Дуэро. Так как через нее нельзя было построить мост, «он поставил два форта по ее сторонам» как опорные точки для плавучего перекрытия.»
Стараниями таких полководцев, как Сципион, с конца II века до н.э. метательные машины, насыпи, осадные башни и другая сложная осадная техника всё чаще используются римлянами. Но никуда не делась и тяга римлян к лобовому штурму с лестницами, а история войн того времени (Югуртинской, Серторианской, Союзнической, Митридатовой) знает немало примеров использования римлянами обоих подходов. Ярчайшим примером тут может послужить осада Афин Суллой, когда вслед за неудавшейся эскаладой началась планомерная работа по строительству осадных машин, о чём нам сообщает Плутарх:
«В Афинах Сулла оставил своих людей, которые должны были держать ситуацию под контролем, пока он самолично возьмет стратегически более важный Пирей. Однако отряды, которые он бросил с лестницами на штурм стен, были отбиты.После захвата соседних греческих городков с целью добыть снаряжение, включая катапульты, он велел своим людям строить осадные машины. Тем временем легионеры Суллы возвели насыпь с помощью земли, дерева и камней, вытащенных из разрушенных «длинных стен, которые раньше связывали этот порт с Афинами». Но Архелай показал себя достойным противником. Построив осадную башню напротив места работы римлян и посылая своих людей на ночные вылазки, чтобы поджигать римское оборудование, он даже умудрился подкопать насыпь. Когда Сулла послал воинов рыть подземный ход в город, они были перехвачены прямо под землей и перебиты. Осада продолжалась зиму и весь следующий год. Наконец постоянный обстрел повредил башню Архелая, и тараны, установленные на восстановленную насыпь, пробили стену. Для надежности римляне подкопали также участок городской стены. Все это время Сулла препятствовал доставке снабжения из Пирея осажденному гарнизону Афин. Римские войска окружили город рвом и афиняне ослабели от голода. Увидев плохо охраняемый участок стены, Сулла устроил ночную эскаладу и, добившись успеха, позволил своим раздраженным упорным сопротивлением солдатам выместить всю злость на горожанах»
Изменения в римской тактике ведения осад были обусловлены знаменитыми «реформами Мария», которые растянулись от первых преобразований Гракхов до правления Августа. Становившаяся профессиональной римская армия могла себе позволить практику укрепления даже временного лагеря, а высвободившиеся места в обозе можно было определить как под лагерное имущество, так и под метательные машины. Всё это давало возможность оперативно возводить их в куда более короткие сроки (хороший пример тут — осада Помпеем Иерусалима).
«К эпохе войн Цезаря римские легионы уже давно славились своим искусством в строительстве полевых укреплений. Лучше всего оно проявлялось в том, как они каждый вечер окапывали лагерь после дневного марша. Часто упоминается, что при осаде строился такой же лагерь, а то и два, как, например, у Сципиона в Нуманции. Известно не менее семнадцати осад, проведенных самим Цезарем, и во многих использовались строительные навыки его воинов. Ярче всего это проявилось в 52 году до н.э. при Аварике (современный Бурже), городе, почти со всех сторон окруженном болотами, кроме южной стороны, где единственную дорогу пересекал глубокий овраг. Осадив город, Цезарь вынужден был построить большую насыпь, чтобы дать возможность огромной массе воинов перейти через овраг и достичь верхнего края стен; за двадцать пять дней массивная насыпь шириной 330 футов (98 м) и высотой 80 (24 м) была построена. Такой же поразительный объем работ был выполнен на следующий год при Укселлодуне (Пюи д'Иссолю). Там Цезарь приказал возвести насыпь высотой 60 футов (18 м), чтобы десятиэтажная осадная башня, вооруженная артиллерией, могла бы вести огонь по источнику, снабжавшему жителей водой и тем самым продлевавшему их сопротивление. Точно так же, «когда адуатуки увидели, как вдалеке строят осадную башню, когда были установлены крытые галереи и построена насыпь, они сначала смеялись и потешались со стен, почему такая машина построена так далеко» (Цезарь 2.30). Но когда башня начала неуклонно двигаться к их стенам, насмешки сменились тревогой, и они немедленно запросили мира»
К середине I века до н. э. римляне настолько отточили свои навыки в окружении городов, что счёт подобных осад идёт на десятки, самыми известными из которых являются осады Алессии, Массалии и блокада армии Спартака, запертой на мысе валом Марка Лициния Красса. Земляные работы позволяли поддерживать в осаждающей армии постоянную дисциплину, а двойной вал ставил перед осаждёнными и спешившими им на помощь подкреплениями задачу самим становиться в положении штурмующих, что существенно изменяло баланс сил в пользу римлян.
«Более красочный пример наступательной осады дает нападение на прибрежный город Массилия одного из военачальников Цезаря Г. Требония в 49 году до н.э. Он начал строить две насыпи в разных точках той стороны, которая обращена была к суше, но ему страшно мешала городская баллиста, спроектированная для стрельбы 12-футовыми (3,5 м) дротиками с железными наконечниками вместо обычных круглых камней. Плетеные галереи легионеров (винеи) не могли защитить от такого обстрела, так что Требоний велел построить галереи из досок толщиной 1 фут (30 см). Кроме этого, прямо около города было кирпичное убежище площадью 30 кв. футов (9 м), где рабочие были укрыты за стенами толщиной 5 футов (1,5 м).»
Опыт времён осад Карфагена и Нуманции Цезарь неоднократно применял против своих римских противников — во время осады Брундизия ему почти удалось заблокировать флот Помпея с помощью морских насыпей, но оставшийся участок гавани, защищённый лишь понтонным мостом, был прорван тяжёлыми кораблями помпеянцев. При Диррахии похожая история повторилась уже на суше, когда Цезарь попытался выиграть фортификационную «гонку» с Помпеем:
«Вокруг лагеря Помпея было очень много высоких и крутых холмов. Цезарь прежде всего занял их военной силой и построил на них редут. Затем, смотря по природным условиям каждого отдельного пункта, он соединил эти редуты укреплениями, которыми стал замыкать Помпея. Помпей не желал оставлять моря и Диррахия, так как он сосредоточил там все военные припасы, оборонительное и наступательное оружие и метательные машины, а также подвозил там на кораблях хлеб для войска. Но вместе с тем он не был в состоянии помешать фортификационным работам Цезаря иначе, как решившись на генеральное сражение; а его-то он в данный момент и не находил возможным. Для него оставался единственный способ ведения войны: захватывать как можно больше холмов, занимать военными отрядами местность на возможно большем протяжении и как можно больше разъединять силы Цезаря. Так он и делал. Он построил двадцать четыре редута на пространстве в пятнадцать миль в окружности и здесь добывал себе фураж; в пределах его укреплений было много засеянных полей, и на первое время он кормил на них свой вьючный скот. Помпей прежде всего расставил вокруг этого места стрелков и пращников, а затем выслал большое количество легковооруженных, пододвинул метательные орудия и стал таким образом мешать нашим фортификационным работам»
Все эти изменения в римской армии продолжились и с наступлением эпохи принципата. С завершением перевода легионеров «на контракт» окончательно формируется и система «иммунов», т. е. легионеров, обладавших особенно полезными в армии навыками. В эту категорию вошли полевые врачи, ветеринары, ремесленники, музыканты и, конечно же, военные инженеры. Помимо освобождения от лагерной рутины и патрулирования иммуны получали дополнительное жалование. Именно эти инженеры обеспечивали создание, работу и обслуживание многочисленной осадной техники, без которой уже не обходилась ни одна серьёзная осада. Также на их плечи ложилась работа по проектированию новых крепостей, дорог, мостов и других инженерных объектов. Самыми знаменитыми из них были, безусловно, Адрианов вал, мост и дорога Траяна, а также цепи укреплений, известные как лимесы.
В силу того, что к этому времени из более-менее цивилизованных противников у римлян остались только парфяне, большинство осад в имперский период приходится либо на парфянские/персидские походы либо на гражданские войны самих римлян, а также восстания покорённых народов, крупнейшим из которых было Иудейское. Римляне времён принципата всё ещё продолжали комбинировать тактику эскалады и полномасштабные осадные работы, но теперь к их услугам был постоянно присутствующий при легионе обширный парк осадных машин, состоящий из онагров, баллист, катапульт, скорпионов, самбук, гелепол, крытых галерей- «черепах» и традиционных насыпей. Во время Иудейской войны хорошими примерами классической римской тактики являются осады Иотапаты, Масады и Иерусалима. Во всех трёх случаях имело место окружение города валами, планомерное строительство насыпи под защитой галерей, обстрел городских стен из метательных орудий и решающий штурм при помощи осадных башен, таранов и лестниц. Некоторые осадные орудия, применявшиеся в той войне, были поистине колоссальных размеров — еврейский историк Иосиф Флавий сообщает об огромных камнемётах, один лишь снаряд которых был способен снести крепостные зубцы на стене.
«На пятый день Веспасиан собрал военный совет, на котором было решено соорудить вал против северной крепостной стены. Армия была разделена на три части: одни рубили и возили лес, другие доставляли землю и камни, третьи возводили вал под прикрытием натянутых на столбах ивняковый плетней. Иудеи с крепостной стены бросали в работавших римлян большие камни, стреляли из луков. Тогда Веспасиан приказал обстрелять стену из всех имевшихся катапульт, метавших копья, баллист, бросавших большие камни, и скорпионов, метавших стрелы. Одновременно арабские лучники, пращники и метатели копий обстреливали стену и подступы к ней. Иудеи вынуждены были уйти со стены. Иосиф приказал производить вылазки маленькими группами. Эти группы срывали защитные кровля, убивали рабочих, разрушали вал и поджигали сваи с крышами. Веспасиан установил, что успеху вылазок способствует то, что между осадными сооружениями имеются промежутки. Он приказал соединить между собой защитные кровли, чтобы создать необходимые условия для связи и взаимодействия отрядов обеспечения. Иудеи вынуждены были прекратить вылазки»
Всё ещё сохраняя неоспоримое лидерство в этой области, Рим, тем не менее, уже не был в ней монополистом. В конце I века н. э. осадные орудия попадают в руки Даков — сначала они были переданы им по условиям мирного соглашения с Домицианом, а в дальнейшем подобные машины поддерживались в рабочем состоянии римскими перебежчиками.
Во II и III веке н.э. осадная тактика римлян принципиально не изменилась, всё разнообразие метательных машин активно использовалось как для обстрела крепостей, так и для их обороны, что хорошо видно по описанию осады Византия Септимием Севером:
«Так был укреплен Византий; кроме того, город имел самые разнообразные военные машины на всем протяжении стены. Одни обрушивали на находящегося поблизости неприятеля куски скал и бревна, другие метали на стоявших дальше камни, стрелы и копья, так что в пределах значительного расстояния никто из врагов не мог безопасно приблизиться [к городу]. Другие машины имели крючья, которые они внезапно опускали и с их помощью поднимали вверх находившиеся неподалеку корабли и осадные орудия противника. Мой соотечественник Приск соорудил большинство этих машин, и из-за этого он был и осужден на смерть, и остался в живых. Дело в том, что Север, узнав о его искусстве, запретил его казнить и впоследствии использовал его в разных обстоятельствах, в том числе и при осаде Атры, где только его машины не были сожжены варварами.»
Наряду с этим, главный противник Рима в тот период — Сасанидская Персия - активно осваивает осадную технику и, в отличие от парфян, успешно завершает ряд сложнейших осадных операций(Хатра, Вирта, Дура Европос и пр.:
«Подойдя к Безабде, городу в теперешней Турции, персидский царь Шапур подвергся «острым уколам стрел и баллист» (Марцеллин 20.7.2) с городских стен, и только присутствие при нем охраны со щитами спасло его. Взбешенный царь повел яростное наступление, и его стенобитные орудия были встречены ливнем стрел и камней из пращ; «баллисты и скорпионы тоже не бездействовали, первые метали дротики, вторые — тучи камней» (Марцеллин 20.7.10). И опять башня была разрушена мощным тараном, и персы ворвались в город, сея смерть.»
Осадные машины продолжали применяться для обороны и в городах востока, что видно по описанию осады Севером Хатры:
«Север вновь выступил в поход на Хатру, взяв с собой большой запас продовольствия и держа наготове множество осадных машин. Однако он зря потратил огромные деньги и потерял все машины, кроме построенных Приском. Немало людей погибло, отправившись на поиски фуража, так как арабская конница повсюду обрушивалась на них стремительно и яростно. Кроме того, хатренцы вели стрельбу на очень дальнее расстояние, поскольку некоторые снаряды они запускали с помощью машин, так что попадали даже в телохранителей Севера, причём одним выстрелом они метали сразу по два снаряда, и в стрельбе участвовало одновременно множество рук и множество метательных приспособлений. Однако больше вреда они причинили осаждающим, когда те подступили к стенам, и ещё намного больше, когда они обрушили некий участок стены, ибо хатренцы стали метать на них асфальтовую нефть, и сожгли дотла осадные машины и всех воинов, на которых попало это вещество»
Но общая деградация Римской Империи в III веке не могла не сказаться и на инженерном деле — уже в IV веке количество типов используемых машин начинает постепенно сокращаться, армия отдаёт предпочтение более простым вариантам торсионов вроде онагра или скорпиона, выходят из употребления наиболее крупные виды осадных башен и камнемётов. Таким образом, в тот период инженерные возможности римлян и персов постепенно сближаются, а испытанные веками приёмы вроде насыпей или осадных башен перестали быть чем-то сложным для персидских армий того времени. Одной из причин этого было активное использование для инженерных работ римских пленных и перебежчиков (напр., построенный пленными легионерами Валериана «Мост Цезаря» в Сузиане), а также отход новой персидской династии от «степной» тактики парфян в пользу всесторонне развитого войска.
Несмотря на все трудности, с которыми сталкивалась Римская Империя, остатки античной инженерной традиции сохранялись и в V-VI веках. В знаменитом труде Вегеция «О военном деле» упоминаются «четырёхколёсная» и «молниеносная» баллисты для метания стрел и камней, что может говорить о сохранении римлянами определённого технологического уровня в это время, т.к. речь всё ещё идёт о торсионных машинах. Онагры и баллисты также упоминаются Прокопием при описании обороны Рима от готов Флавием Велисарием в 537-538 годах.
Но дошедшие до нас источники не могут осветить степень распространения этих технологий в ту эпоху, а свидетельства Вегеция вполне можно назвать ретроспективными (особенно учитывая контекст):
«Все археологические находки деталей двуплечевых торсионных машин, обнаруженные в фортах римского лимеса и внутренних крепостях, датируются не позже конца IV века, тогда же исчезают последние ясные упоминания торсионных стреломётов в письменных источниках. Очевидно, в это время их начали вытеснять более простые в изготовлении и эксплуатации тенсионные аркбаллисты. Примечательно, что уже Вегеций, обращаясь в «Epitoma rei militaris» (между 383 и 404 гг.) к неназванному римскому императору, провозглашает основными метательными устройствами своего времени "фустибалы, аркубаллисты и пращи" в противопоставление торсионным «скорпионам» и манубаллистам, как оружию малоизвестному и потому нуждающемуся в особых объяснениях. «Живучесть» онагра, в последний раз упоминаемого Прокопием Кесарийским в середине VI века, видимо, объясняется не только его относительной примитивностью по сравнению с двуплечевыми машинами, но и неспособностью аркбаллист заменить его в роли разрушителя укреплений и осадной техники. О подобных «баллистах» на повозках, поворачивающихся во все стороны, говорит и трактат псевдо-Маврикия на рубеже VI-VII веков, а также о «соленарионах» (σωληνάρια), стреляющих малыми стрелами на большое расстояние, под которыми некоторые понимают ручные арбалеты. Эти же тенсионные «соленарионы» с малыми стрелами появляются и трактате Леона VI «Тактика» в начале VII века, а также в анонимном “Sylloge Tacticorum” середины того же века, в котором упоминаются и две запасные тетивы.»
Таким образом можно с уверенностью утверждать, что не позднее конца VI века античная инженерная традиция уходит в прошлое, а сложные торсионные машины уступают место куда более простым тенсионным и гравитационным. Такое упрощение техники привело к ещё большему распространению подобных осадных машин, которые упоминаются при осаде Фессалоник аваро-славянским войском на рубеже VI и VII веков:
«Тогда жители города увидели невиданное множество варваров, полностью облеченных в железо, и поставленные повсюду камнеметы, поднимающиеся к небу, которые превосходили высотой зубцы внутренних стен. Одни готовили так называемых "черепах" из плетенок и кож, другие – у ворот "баранов" из огромных стволов и хорошо вращающихся колес, третьи – огромные деревянные башни, превосходящие высотой стену, наверху которых были вооруженные сильные юноши, четвертые вбивали так называемые горпеки, пятые тащили лестницы на колесах, шестые выдумывали воспламеняющиеся средства»
Упомянутые хронистом камнемёты или пороки - это, по одной из версий, примитивные требюше, привезённые аварами из китайского пограничья. По другой версии эти осадные орудия варвары освоили традиционным способом — с помощью римских перебежчиков:
«Феофилакт Симокатта утверждает, что в 587 г. во время осады крепости Аппиарея в Нижней Мёзии аваров научил этому пленный солдат Бузас в обмен на сохранение своей жизни: «Бузас научил аваров, как построить некую осадную машину, потому что прежде они совершенно не ведали о таких машинах, и он построил «гелеполис» для метания снарядов. Вскоре после этого крепость была стёрта с лица земли и Бузас смог убедиться в их бесчеловечности, после того, как научил варваров страшному, технологии осады. С тех пор враги без усилий захватили великое множество римских городов, используя это своеобразное устройство».»
Простота и дешевизна их изготовления хорошо объясняет как сам факт постройки варварами такого большого числа осадных машин, так и то, почему авары бросили эти машины под стенами города, когда сняли осаду.
Дальнейшая история осадного дела римлян уже не имеет прямого отношения к античной инженерной традиции. Новый Рим ещё пять веков будет иметь технологическое преимущество перед своими врагами, но оно уже никогда будет столь колоссальным, как в античную эпоху. Пришедшие ему на смену германцы и арабы будут активно использовать римское наследство и совершенствовать его, заново открывая многие античные приёмы осадного дела. Господство тенсионных и гравитационных осадных машин в Европе будет незыблемым вплоть до появления огнестрельного оружия в 14 веке. Следующие 100-150 лет требюше, баллисты и осадные башни будут сосуществовать с пушками, постепенно сдавая позиции, пока не исчезнут с полей сражений совсем в середине 16 века. Изменения коснутся и обороняющихся — стены станут строить толще и ниже, для защиты от ядер снова приобретёт популярность земляной вал, а определяющую роль при обороне крепостей будет играть крепостная артиллерия. Но это уже совсем другая история.