За свою долгую историю римляне прославились не только сильной полевой армией, но и искусством ведения осад, но с какого времени римляне вообще научились этому искусству?
Как и во многом другом, они были обязаны своими успехами в этой области грекам. У самих эллинов в классическую эпоху осады случались достаточно редко, отношения между полисами выясняли путём сражения двух фаланг, а богатый осадный арсенал для этого был совершенно необязателен — тараны, лестницы, стационарные щиты и осадные башни были известны ещё со времён ассирийцев, но дальше дело не шло. Всё изменилось в начале IV в. до н. э., когда сиракузский тиран Дионисий собрал лучших мастеров, которые в благодарность за щедрые царские подарки явили миру новые машины для метания стрел. Таким образом ручные стреломёты Дионисия - «гастрафеты» - стали прообразами арбалетов, а стационарные варианты – первыми метательными машинами в Европе.
У греческих авторов встречается много терминов для обозначения метательных орудий торсионного типа: organa, mechanai, mechanemata, bele, katapaltai, katapeltai, apheteria, hekebola и др. В латинском языке общий термин для них - tormenta. В данном случае мы пользуемся термином "катапульта" как общим названием для всех видов метательных орудий.
Греческое слово καταπέλτης можно приблизительно перевести как «щитобой», и у эллинов оно обозначало метательную машину как таковую, уточнение шло либо по типу снаряда, либо по траектории стрельбы: устройства для метания стрел звались эвтитонами (стреляющими горизонтально), а камнемёты – палинтонами (стреляющими по навесной траектории). У римлян же камнемёты именовались баллистами, а стреломёты - катапультами, но уже во времена домината эти термины поменялись местами, вызвав путаницу, продолжающуюся и поныне.
После успешных испытаний на подвернувшемся у крепости Мотия пунийском флоте, новые устройства были официально приняты на вооружение, а в Сиракузах был проведён грандиозный парад на страх всем остальным супостатам. Моральный эффект от их применения оказался ничуть не меньшим, нежели физический - даже видавший немало сражений спартанский царь Архидам, увидев стрелу катапульты, впервые привезенную из Сицилии, воскликнул: «О, Геракл! Конец мужской доблести!». Также именно Дионисий первый применил революционный способ взятия островных крепостей, когда возвёл километровую насыпную плотину для своей осадной башни.
Новые способы ведения войны быстро завоевали популярность сначала в Великой Греции, а затем и по всей Элладе, где уже к середине IV века до н. э. стреломёты имелись в арсенале всех значимых городов. Филипп Македонский, известный своей способностью учиться у греков, заимствовал у них не только фалангу: во время войн с греческими полисами македонский царь активно использовал подобные «тяжёлые аргументы» для убеждения осаждённых городов, которые, впрочем, отвечали Филиппу взаимностью, заранее обеспечив себя подобными машинами для отстаивания политической незалежности. И что бы отец Александра ни говорил про «ослов, гружённых золотом», про катапульты и осадные башни он также не забывал, как не забыл про них и его сын, в войске которого присутствовало изрядное количество инженеров, сильно облегчивших для него задачу завоевания Ойкумены.
Более того — как раз ко времени знаменитых походов Александра относятся первые упоминания крупных машин для метания камней, которые неоднократно применялись великим завоевателем при осадах Галикарнаса, Тира и Газы. Во время последней Александр даже получил ранение во время ответного огня со стен из стреломётов.
Немного о приёмах, которые применяли осаждающие Тир македоняне и их противники, укрепившиеся за стенами города:
Диодор описывает укрепления города как надежные, так как у тирийцев были стоявшие вдоль стен военные машины, сильный флот и расстояние в четыре стадия между ними и материком. Курций подробно останавливается на оборонительной позиции Тира. Он тоже говорит, что он лежал в четырех стадиях от материка; более того, этот пролив был особенно коварным из–за ветров и течений. Курций говорит, что из–за ветра и волн невозможно было что–либо построить через пролив.
Стены Тира были окружены очень глубоким морем. Корабли не могли быть использованы при штурме, так как тирийцы могли обстреливать корабли. Стены были укреплены машинами. Карфагенские послы в городе убеждали тирийцев выдерживать осаду до тех пор, пока карфагеняне не пришлют подкрепление. Александр приказал уничтожить старый Тир и отправил много людей носить камни, чтобы построить дамбу шириной в два плефра от материка до цитадели острова.
Для этих трудов он использовал не только своих людей, но и призвал рабочих из соседних городов, благодаря чему работы пошли быстро. Тирийцы, встревоженные продвижением дамбы, оснастили легкие суда катапультами и пращами, чтобы изводить македонцев, работающих на дамбе. Затем тирийцы начали новое наступление на саму дамбу с брандером. Этот маневр, с помощью шторма, значительно повредил дамбу. При наличии флота, контролируемого македонцами, тирийцы не смогли начать наступление; они удовлетворились укреплением обороны города. Они не рисковали выходить в море, хотя и оставили три корабля у входа в гавань.
Однако Александр потопил эти корабли. Тирийцы также удвоили надежность своих стен, построив вторую стену у границ первой. Вторая стена была построена в пяти локтях от первой; тирийцы заполнили пространство между стенами землей. Александр, однако, установил осадные машины на трех триерах, связанных вместе, и сбил участок этой укрепленной стены. Затем Диодор дает описание любопытной машины, использовавшейся тирийцами для отражения македонских снарядов.
Описание этой машины не появляется ни в одном из других источников. Машина, описанная Диодором, представляла собой колесо со множеством спиц, которые, вращаясь, отбрасывали снаряды, бросаемые македонцами. Но когда дамба уже дошла до городской стены, флот окружил город, а башни были размещены рядом со стенами Тира, македонцы перекинули мостки от башен к стенам, чтобы атаковать зубчатые стены. Тирийцы сделали большие трезубцы с шипами и использовали их, чтобы пронзать македонцев, идущих через мостки. Они прикрепляли веревки к трезубцам и могли возвращать их обратно.
У македонца с трезубцем, воткнутым в его щит, был выбор: либо бросить оружие и оставить себя открытым для тирийских снарядов, либо держаться за щит и слететь с башни или с мостика. Тирийцы также использовали рыболовные сети, чтобы запутать македонцев на мостиках и низвергнуть их с башен. «Кроме того, они накаляли на сильном огне медные щиты, наполняли их горячим песком и кипящими нечистотами и внезапно сбрасывали их со стен. Ничего другого так не боялись осаждающие, ибо горячий песок проникал под панцирь к телу, прожигал все, к чему прикасался, и его нельзя было никакими усилиями вытряхнуть: люди бросали оружие и, так как все средства защиты оказывались поврежденными, беззащитные были предоставлены любым ударам, а вороны и железные лапы, выбрасываемые орудиями, захватывали многих из них».
Затем Диодор описывает боевые действия во время этой второй крупной атаки на город Тир. Эта атака была скоординированным маневром с использованием как сухопутных, так и морских сил. Сам Александр вел атаку через мостик от одной из башен. В то же время в другой части города таран проломил часть стены и через брешь хлынули македонцы. Этими двумя одновременными маневрами был взят город.
Упорное сопротивление в этих городах было сломлено не только благодаря новым камнеметательным машинам – эллины к тому времени регулярно применяли и другие виды осадной техники: насыпи, обводные рвы, палисады, осадные щиты-плутеи, защитные галереи и, конечно, осадные башни.
Сильный деморализующий эффект от использования стреломётов во время битвы на Яксарте описывает Арриан:
Меха для переправы были готовы; войско в полном вооружении стояло у реки, и машины по данному знаку стали метать стрелы в скифов, скакавших на лошадях по берегу. Некоторые были ранены; одному стрела пробила насквозь щит и панцирь, и он упал с лошади. Скифы испугались стрел, летящих на такое большое расстояние, и того, что богатырь их убит, и отошли немного от берега.
В эллинистическую эпоху использование всех этих видов осадного вооружения порой принимало воистину колоссальные масштабы. Наиболее известный пример подобного гигантизма – осадная башня Элеполис, созданная афинским инженером для Деметрия Антигонида. Данное чудо осадной техники имело в основании квадрат площадью в почти в 500 кв. м., и состояло из 9 этажей общей высотой в 50 метров. Если верить Диодору, 150-тонную башню, обшитую железом и оснащённую внутри целым парком метательных машин, приводили в движение 3500 воинов Деметрия, что кажется фантастическим, так что, вероятнее всего, башня приводилась в движение при помощи волов.
В дальнейшем использование подобных осадных машин становится обычным делом по всему Средиземноморью, камнемёты и стреломёты появляются на кораблях, их активно используют как союзники, так и враги эллинов. В числе прочих сметливых соседей оказались и римляне