Европейский день музеев во Франции обычно проходит в мае. Музеи, в которые в обычные дни не особенно много людей приходит, открывают свои двери до позднего вечера. И, конечно, ночью они не работают, примерно в полночь уже все закрыто, но сам факт возможности посетить экспозицию, которая закрывается в 17 или 18 часов вечера, когда ты работаешь до 19, а выходные пролетают настолько быстро, чьто не успеешь оглянуться, уже 18 часов и все закрыто, а ты еще даже не одевался.
Поэтому не воспользоваться таким случаем, как побывать в музее Сопротивления и Депортации Тулузы, а вчера именно в этом музее были организованы мероприятия на уровне Депортамента Верхней Гароны, я не смогла. И всех пригласила сходить вместе. Но кому интересны евреи, спасавшие в годы Второв Мировой других евреев и каких-то испанцев? Это только когда касается беда лично вас, вы можете обратить внимание на то, как и кто спасал других людей в годы войны.
Но , как ни странно, в музее я не увидела потока украинских беженцев, интересующихся, как спасались от нацистов беженцы в прошлом веке. Я, честно сказать, была уверена, что мы с Витьком и моей подругой-украинкой будем чуть ли не единственные на весь музей.
Но людей было много. Причем именно французов. Всех возрастов и даже детей.
-У нас для детей сегодня в музее кружок пропагандисткого плаката! - радостно известила меня молоденькая служительница музея.
-Прямо таки пропагандисткого?-переспросила я.
-Да! Приходите обязательно!
-Придем.
Лекция директора музея меня просто потрясла. Я не ожидала, что в наше время, когда перекраивают историю по пять раз на день, совершенно открыто и не скрываясь человек может рассказывать о том, что происходило в Тулузе в 40-х годах и прочерчивать аналогию с происходящим в Украине сейчас. Я не буду приводить всю лекцию в своем рассказе, у меня просто нет сил, ни моральных, ни физических окунаться опять в эту пучину боли и страха, в которых жили испанские беженцы, еврейские семьи и другие нежелательные элементы, но наш разговор с директором музея мне бы хотелось передать.
Он возгравляет музей недавно. И, видимо, не обратил внимания, что на табличке с фотографией Ариадны Скрябиной не правильно указано место ее рождения. Музейные работники, очевидно, отталкивались от того, что она русская и не углубились в ее биографию, написав, что она родилась в России. Но Ариадна Скрябина родилась в Италии.
Я ждала, когда экскурсия закончиться, но слушатели не расходились. Витя уже устал и ушел учиться французской порпаганде вместе с моей подругой, которая вообще ничего не понимала, так как приехала во Францию в апреле, а экспозицию она посмотрела уже несколько раз.
- А как вы относитесь к пропаганде Путина о наличии в Украине нацистов? - совершенно ожидаемо прозвучал вопрос одной пожилой дамы.
- Я не отношусь к этому, как к пропаганде, - неожиданно прозвучал ответ.
- Что вы хотите этим сказать? - включилась в дискуссию другая дама.
- В Украине до войны по официальным данным жило четыре миллиона евреев. Два миллиона были уничтожены в годы войны, спаслись те, кто успели уехать из Украины вглубь СССР. И большинство евреев уничтожили не немцы, а украинцы.
В группе раздалась напряженная тишина. Публика была не готова слышать такое. Чтобы поддержать тему, я включилась в разговор:
- Да, именно так и было. Моя бабушка участвовала в судебных процессах над карателями, в качестве свидетеля, все они были украинцами. Мне было лет десять, когда мы с ней ездили в Москву на Лубянку, опознавать некоторых из них. Я жила тогда у бабушки и меня было не с кем оставить. Бабушка взяла меня с собой. Я сидела в кабинете в углу рядом с писарем. И все прекрасно видела, а когда мы ждали с бабушкой в коридоре, когда приведут подозреваемого, я видела врачей, которых заранее вызвали, чтобы успеть оказать помощь свидетелям. Сердечные приступы при опознании у жертв карателей - обычное дело. Так рассказали сами врачи.
- Вы из России?- с благодарностью в голосе спросил меня директормузея.
- Да. А можно Вас попросить?
- О чем?
- В надписи у Ариадны Скрябиной ошибка.
Он аж в лице изменился:
- Правда? А какая?
- Место рождения.
- Верно! Как это я не заметил! Спасибо вам! Обязательно исправим.
Мы не обратили внимания, как публика незаметно разошлась, мы остались с ним одни.
- Можно вас еще попросить?
- Спрашивайте.
- Можно посмотреть архив Ариадны Скрябиной? Я собираю документы на представление ее к ордену Мужества посмертно.
- Вы работаете на Посольство России?
Я смутилась. Я не работаю на Посольство России, но я общаюсь с сотрудниками Посольства и не скрываю этого.
- В некоторой степени, - ответила я, - Вас это не смущает?
- Меня должно смущать, что человек не отрекается от своей страны, тем более не в самые позитивные периоды ее истории?
- Действительно, вопрос неуместный, особенно человеку, который изучает не самые позитивные страница истории своей страны.
Мы заулыбались.
- Дайте мне ваш номер телефона, нам есть много о чем поговорить...