Ушу для большинства жителей западных стран началось примерно 30 лет назад с фильма Брюса Ли «Появление дракона».
Небольшое количество энтузиастов — паломников в страну воинского искусства востока — к тому времени уже прикоснулось к истокам искусства в Китае, Японии, Корее и Вьетнаме. Некоторые из них, например, Брюс Тегнер и Роланд Хаберзетцер под впечатлением увиденного издали книги, которые разными путями и, как правило, на десятилетие позже, доходили и до СССР, порождая в узких кругах энтузиастов волну интереса к у-шу. До того времени воинским искусством, распространившимся с Востока на Запад, было каратэ, традиционно японский вид воинских искусств.
Вместе с дзюдо, позднее с джиу-джитсу и айкидо, они составили в массовом сознании образ восточного воина, а вместе с ним впечатление, что только в Японии существует культ достоинства и романтика пути воина. И вот Брюс Ли, Маленький Дракон, а вслед за ним герои серии гонконгских фильмов про у-шу, показали в кино поразительный уровень скорости, мощи и красоты движений, и начали формировать в массовом сознании другой стереотип боевого искусства, о котором можно сказать, что изящество, тонкость и ловкость — качества мягкости — действительно побеждают грубую силу и количество.
В Китае среди приверженцев у-шу есть мнение, что уровень кунфу Брюса Ли лишь ненамного выше среднего. Были и есть мастера, действительно достигшие высоких уровней в искусстве боя. Постигшие у-шу как систему принципов, описывающих динамику внешней и внутренней Вселенных. Для них не существовало тайн, прежде всего, в себе, а, следовательно, и в сердце другого человека, и в сути жизни вообще. О таких людях говорили:
«Я слышал, что, тот, кто умеет овладевать жизнью, идя по земле, не боится носорога и тигра, вступая в битву, не боится вооружённых солдат. Носорогу некуда вонзить в него свой рог, тигру негде наложить на него свои когти, а солдатам некуда поразить его мечом. В чём причина? Это происходит от того, что для него не существует смерти.»
«Знающий людей – благоразумен. Знающий себя – просвещён. Побеждающий людей – силён. Побеждающий себя — могуществен. Знающий достаток – богат. Кто действует с упорством, обладает волей. Кто не теряет свою природу, долговечен. Кто умер, но не забыт, тот бессмертен.»
Постепенно раскрываются и осознаются особенности до недавнего времени совершенно закрытой культуры, органичной частью которой является знания о природе человека в форме медицинских, философских и воинских систем. Отметим уникальность, особенность этой культуры — её древность. Сквозь несколько тысячелетий передается память рода и традиции почитания предков и своей духовной семьи, сохраняющие древние знания.
Первые упоминания о воинском искусстве, как системе знаний и подготовки воина, встречаются в эпоху Ся (XXI-XVI вв. до н.э.), Шан (XVI-XI в до н.э.) Чжоу (XI-221г. до н.э.). Именуется оно по-разному. Например: шоу-бо (рукопашный бой), бокс (так в ряде названий можно понимать иероглиф цюань — кулак, появившийся в первом китайском сборнике стихов и песен «Ши цзин»). Некоторые исследователи считают, что термин у-шу, состоящий из двух иероглифов — у — воинский, шу — искусство, впервые появился в трактате «Вэнь Сюань» во времена династии Лян (502-557 г.г.)
Здесь необходимо коснуться терминологической путаницы.
Работа (гун) тела и духа, время, затраченное на совершенствование мастерства (фу), рождают качество гунфу (упорный труд, подвижничество и т.п.) — то, что является центральной характеристикой мастера и его искусства.
С 50-60 годов первые западные паломники в страну Востока, при обсуждениях достоинств того или иного мастера, слышали от своих китайских собеседников фразы вроде: «его гунфу — превосходно» или «это есть настоящее гунфу» в адрес конкретного адепта, демонстрировавшего своё воинское искусство (у-шу).
Возможно, что в результате таких ситуаций в западном сознании укоренилось название гунфу (кунфу), как название китайского воинского искусства (у-шу). Эта неясность имеет место в ряде случаев и сейчас.
Итак, происхождение китайского воинского искусства относится к глубокой древности. Однако, наиболее распространённая легенда о возникновении у-шу, как школы с непрерывной линией передачи знаний от наставника к ученику, связана с Шаолиньским монастырём, построенным в 495 году в провинции Хэнань недалеко от священных гор Суншань. Именно сюда из Индии (т.е. — с Запада для китайцев) в VI веке пришёл 28-й патриарх буддизма Бодхидхарма, ставший первым патриархом китайской школы созерцания чань и легендарным создателем шаолиньского у-шу. Миссия его состояла в исправлении ситуации с буддийским учением в Китае, где внутреннее понимание постепенно подменилось внешним ритуалом.
Легенда говорит, что ни император, искавший просветления и вкладывавший средства в монастыри, ни монахи Шаолиня, которые истощали себя долгим чтением священных текстов и их механическим заучиванием, не поняли идей Бодхидхармы о непосредственном и интуитивном созерцании истины, как основы природы сознания. Бодхидхарме пришлось на 9 лет уединиться в пещере недалеко от монастыря, и в конце этого длительного затворничества монахи прониклись уважением к силе и духовности учителя и приняли его метод.
После 9 лет сидения ноги аскета потеряли свою подвижность, но он, используя комплекс специальных упражнений, восстановил их и научил монахов практикам, в которых чередовались созерцание и физические упражнения. Часть этих упражнений составляли движения, имитирующие повадки животных, и боевые движения, как сочетание максимальной энергетической активности организма и спокойствия сознания и духа.
Продолжение следует...
Андрей Середняков,
Санкт-Петербург, Россия