Рожают мамы в голод и в войну. Не зная, что не время, в лихолетье счастливыми на свет приходят дети, готовые к винтовке и к кайлу. Всех мамы любят: толстых и худых, с веснушками, с сопливыми носами, послушных, робких, вредных, озорных, с зелеными и с карими глазами. Жалеют больше неродных детей. Безропотно, за руку по дороге ведут того, кто меньше и слабей, и сам не поднимается на ноги. Котлеты жарят и пекут блины, компоты варят и стирают платья. Снимают словом груз любой вины, отогревают от обид в объятьях. Творят для чад сплошные чудеса, врачуют боль и послабляют муки. И сам Господь, покинув небеса, целует им натруженные руки.
Рожают мамы в голод и в войну.
Не зная, что не время, в лихолетье
счастливыми на свет приходят дети,
готовые к винтовке и к кайлу.
Всех мамы любят: толстых и худых,
с веснушками, с сопливыми носами,
послушных, робких, вредных, озорных,
с зелеными и с карими глазами.
Жалеют больше неродных детей.
Безропотно, за руку по дороге
ведут того, кто меньше и слабей,
и сам не поднимается на ноги.
Котлеты жарят и пекут блины,
компоты варят и стирают платья.
Снимают словом груз любой вины,
отогревают от обид в объятьях.
Творят для чад сплошные чудеса,
врачуют боль и послабляют муки.
И сам Господь, покинув небеса,
целует им натруженные руки.