Покровский монастырь в Суздале стал местом ссылок неугодных жён Василия III, Ивана Грозного, Петра I
Грозный муж – горе семьи
Окончание. Начало (читать не обязательно, но желательно😊), о первой жене Ивана III Саломее, постриженной в инокиню Софью, читайте здесь:
В 1609 году при нашествии поляков Покровский монастырь чудом уцелел от разорения. Монастырское предание рассказывает: когда предводитель польского отряда пан Лисовский, разграбив Суздаль, направился к Покровской обители, он был остановлен грозным явлением преподобной Софии. Явившись дерзкому завоевателю в схиме и с горящей свечой в руках, она
«нача его жещи и палити, и в том часе он пан впаде в недуг велий, и рука правая отъяся у него, и от того видения он ужасеся, и отъиде от монастыря, сказывая товарищам о чудесах, и клятву наложи на себя города Суздаля с обители не разорять и отъиде во своя».
Но через два года город вновь был разорён врагами, сильно пострадал тогда и Покровский монастырь. Однако особое внимание царей к этой обители, где находилась усыпальница их именитых родственниц, способствовало скорому её восстановлению.
Царь Иван IV
Иван Васильевич к Суздалю относился по-особому: душевно, можно сказать. Не забыл, как шёл с войском на Казань да в Покровском монастыре игуменья Василиса, пророческим даром облечённая, предсказала ему победу. И ведь точно победил, да ещё аккурат на Покров Пресвятой Богородицы! Подарил тогда государь обители чудотворный образ Богоматери Одигитрии, драгоценными камнями да жемчугом изукрашенный. Пошлины на провоз камня для строительства монастыря снял. Бывал тут на богомолье, сам и с царицами своими. Про цариц – особая история…
Кому-то монастырь – заточение и ссылка, а кому и спасение. Ведь и тут живут: в строгости, в вечном смирении, но ЖИВУТ же! Это лучше, чем, как первая супруга государева Анастасия Романовна, в муках от яда помереть. Да и другие жены Ивана Васильевича, Мария Темрюковна да Марфа Собакина, недолго поцарствовали, загадочною смертью обе умерли. Неспроста, уж конечно.
Четвёртая государыня – Анна Колтовская – схимницей в монастыре векует, одна-одинёшенька в келье под землёй...
Но ещё страшнее ждать беды, не зная, откуда она придёт, где тебя подкараулит. Ни дня, ни часа спокойного, радостного у Анны Васильчиковой не было с тех пор, как посватался к ней царь Иван Васильевич, уже старый и, прости Господи, повреждённый рассудком. Поэтому, когда закрылись за нею двери монастыря, перекрестилась и поклонилась иконам от души, с великой благодарностью. Сил-то жить уже совсем не осталось.
Велик государь Иван Васильевич. Но – болен... К тому времени, как Анна стала пятой его женой, это всем уже было понятно. Да только разве может невеста царю отказать?! И так батюшка головой рисковал, когда вдруг заехал к ним домой Иван Васильевич:
– Покажи дочь-то. Верно ли такая красавица, как люди говорят?
Боярин Васильчиков неохотно приотворил двери горницы, махнул Анне рукой. Семнадцатилетняя девушка тихо вышла, низко поклонилась государю. Тот ястребиным взглядом вцепился в юное лицо.
– Верно говорят. Красавица на диво. Ну, ступай. А ты вот что, друг любезный… пришли-ка её ко мне во дворец.
Васильчиков вспыхнул, перекатил на скулах желваки.
– Прости, батюшка-царь. Не вели казнить… Чиста она у меня, как вишенка в цвету. Набожна. Сирота к тому же: мать умерла, тебе то ведомо. Род наш древний, известный. За что ты эдак-то со мной? Иль других тебе мало? Не обижай, сделай милость…
Иван остановил на нём взгляд отсвечивающих безумием глаз.
– То-то что чиста. Другая она. Не такая, как все, как те… А я вот возьму да женюсь на ней!.. А ей-богу, женюсь. Завтра жди сватов!
– Забудет он, до завтра передумает. Бог милостив, – гладила старая нянька по голове навзрыд плачущую Анну. – Не горюй, моя дочушка, горлинка моя. У царя на дню семь пятниц, кому то неведомо! Да и как ему на тебе жениться? Ведь у государя уж сколько жён-то венчаных было. Патриарх разрешенья ему не даст, пожурит. Не плачь…
Но напрасны были надежды: назавтра приехали царские сваты. Сыграли свадьбу малую, бесчестную, без Божьего и людского благословения. Негде было искать защиты. И понесла Анна по белокаменным палатам крест тяжкой, проклятой доли своей.
Ни царица истинная, ни жена законная – ходила она и головы, увенчанной богатой кикой, не поднимала: ждала беды, боялась вызвать гнев безумного государя. Творившиеся при дворе страхи смяли душу в маленький комочек. Как тут жить? Вокруг опричники наглые волю правят, девки непотребные прямо при дворе живут, душегубство лютое да интриги. Только и думай, что тебе выпадет: яд ли, нож ли, удавка-петля?..
Видела Анна, что старый, пресыщенный муж к ней охладевает. Что ему завтра в голову взбредёт? Молилась Спасителю и Пресвятой Богородице, просила об одной лишь великой милости: живой отсюда выйти. И вот пришёл день, когда распахнулись расписные двери палаты и вошли в низкий створ рынды да опричники:
– Надобно тебе, царица, в монахини постричься. Не желает тебя более видеть государь…
Анна была покорна.
Отвезли новую насельницу сперва в монастырь на Белоозере, а затем в Суздаль, в Покровский монастырь, так любимый государем. Но недолго звон колоколов и молитвы лечили израненную душу двадцатилетней инокини: спустя считаные дни преставилась она. Объявили, что от грудной болезни, хотя никогда раньше не хворала (но современные исследователи сомневаются, что была эта смерть естественной)…
Хоронили горемычную царицу в царском уборе: в малиновом с золотым шитьём и кружевами очелье, в саване из алого заморского шёлка. Они сохранились до прошлого века, когда археологи вскрыли гробницу. Наверное, богатый этот наряд особенно ярко подчёркивал редкую красоту и юность покойной, когда, отстрадав короткий свой век, лежала она в гробу...
Летописи рассказывают, что царь Иван Васильевич до могилы Анну провожать не стал и после похорон был странно весел.
Царь Пётр Великий
...Спустя сто с лишним лет история повторилась: в тот же град Суздаль, в тот же монастырь повезли царицу Евдокию Федоровну (Лопухину), супругу Петра I. Дался, запомнился окаянным мучителям Нарышкину да Стрешневу этот постриг: государыня на прощанье задала им жару. Недаром свекровь Наталья Кирилловна, сама когда-то невестку выбиравшая, невзлюбила Евдокию за упрямство. Темноглазая, с тяжёлым нравным подбородком, эта в обмороки не падала. Билась за царский венец насмерть, до последнего. А на прощание припечатала своих врагов грозным и громким словом:
– Ну погодите же. Я – мать наследника российского престола! Вырастет – ещё покажет вам.
– Не баба, а чёрт, прости Господи, – перекрестился Тихон Стрешнев на двери, с пушечным грохотом захлопнутые царицей.
Оно и вправду неизвестно, чем ещё дело кончится. Да только оставлять её при дворе никак нельзя. Государь, вернувшись из Европы, потребовал жену с глаз долой убрать, а она… во всеуслышание кричала, что настоящего Петра подменили проклятые иноземцы и приехал в Москву никакой не государь русский, а самозванец. Иначе почему уезжал он невысоким да плотненьким, а через два года вернулся здоровенным да долговязым? Куда родинка с лика его пропала? Отчего вместо кудрей волосы стали прямые да долгие? И почему поехали с царём 20 человек, а назад вернулся один лишь лгун, подлец, бражник Алексашка Меншиков? Остальные куда подевались? И самое главное: почто Петруша, вернувшись, всю родню и ближних бояр от себя, ни с кем не встречаясь, отослал, а её, Евдокию, не пожелал даже на глаза допустить?..
Нет уж, пусть предъявят ей государя; уж она-то поймёт, он ли это в самом деле. Как бы ни изменился царь-батюшка. Как бы к ней ни охладел. Ведь она его шестнадцатилетним отроком узнала, самой первой у него была. Любила. Сына от него под сердцем выносила.
В самом деле есть сегодня такая версия, что из Европы вернулся НЕ ПЁТР; это отдельная тема.
А тогда… напрасным оказалось сопротивление Евдокии Фёдоровны, не помогло и заступничество патриарха Адриана: государь разъярился ещё пуще.
Но царица не сдалась без боя. Прежде чем принять монашеский венец, выговорила себе право видаться с роднёй, весточки о сыне Алёшеньке получать. И свято верила в монаршее своё предназначение. Даже в обители носила дорогие наряды, принимала высоких гостей. Беда случилась, когда без памяти влюбилась она в майора Степана Глебова. Жизнь взяла своё: ведь ей всего лишь около 30 было. Молодая, красивая, цветущая была женщина.
О романе донесли Петру. А тут на беду подоспело ещё и разоблачение заговора царевича Алексея… Может, и царица-мать тут замешана?..
Но расследование никакой другой её вины, кроме запретной любви, не показало. Глебов жизнью поплатился за роман с Евдокией: его люто пытали и посадили на кол. Царевича Алексея заточили в крепость, где он вскорости преставился при неясных обстоятельствах. А Евдокию отправили в Ладожский монастырь, на хлеб и воду, поближе к царскому всевидящему оку. После смерти Петра царица Екатерина ещё жесточе поступила: держала соперницу в той же Шлиссельбургской крепости, где провёл последние дни её сын.
Но пути господни неисповедимы: спустя несколько лет вступил на престол Пётр II, сын погубленного Алексея. Он переселил бабушку в Новодевичий монастырь, где зажила она в богатстве и почёте, появляясь иногда и во дворце. И пережила благополучно всех своих обидчиков.
Благодаря Алексею Толстому до нас дошёл непритязательный образ законной супруги царя Петра I: Дунька-дура-простофиля, Русь лапотная в женском обличье… Писатель, вероятно, опирался на данное князем Куракиным описание Евдокии как пригожей лицом, но не блещущей разумом, своенравной, быстро мужу прискучившей. Кто знает, какой была на самом деле эта очередная жертва запрестольных интриг? Во всяком случае, у неё хватило мудрости отказаться от своего права на престол после смерти внука, Петра II. И последние слова её на самом деле были вполне себе монаршими и достойными:
«Бог дал мне познать истинную цену величия и счастья земного»…
Инна КАНДАУРОВА, главный редактор газеты «Навiны Старадарожчыны»
Фото: Михаил ФРОЛОВ, wikimedia.org
Материал дан в сокращённом виде. Хотите полную версию - пишите в личку ✉
© "Союзное государство", № 11, 2018
Дочитали до конца? Было интересно? Поддержите журнал, подпишитесь и поставьте лайк!