Прерафаэлитов часто называют эстетистами - этакими "поэтами в башне из слоновой кости" от живописи, стремившимися писать исключительно ради "услады глаз". В качестве одного из примеров таких картин "Беседку на лугу" Данте Габриэля Россетти упоминают чаще прочих. Но так ли просто все с этой картиной?
На первый взгляд это лирическое полотно на первом плане которого две девушки играют на старинных музыкальных инструментах. Позади них две другие девушки кружатся в танце. А вокруг - идиллический пейзаж нежаркого лета. Чем не классическая пастораль?
"Беседки...", кстати, были своеобразным пунктиком Россетти. Он вставлял их в названия своих картин по поводу и без, именуя "беседками" даже те картины, где беседки никакой и нет.
У него есть, например, "Голубая беседка", где Фанни Корнфорт играет на старинном псалтериуме на фоне причудливого узора из весенних цветов. А еще есть полотно "Калужницы", вторым названием которого является "Девушка из беседки". На картине девушка в стилизованных деревенских одеждах ставит на полку вазу с едкими лютиками. Эти цветы знакомы нам с детства под именем "куриная слепота", но в народной традиции Британии они зовутся "Marygolds" / "Веселое золото" или "Золото Девы Марии".
Собственно, и на картине "Беседка на лугу" наличие беседки под вопросом - на нее намекает балюстрада на втором плане. Известно, что картина была задумана художником еще в 1850 году, и ее героями должны были стать Данте и Беатриче на небесах. Путешествуя по Кенту в компании Холмана Ханта, Россетти создал тогда весь пейзажный план картины, но на этом работа застопорилась, и полотно провисело в мастерской художника целых 20 лет.
За эти годы страсть Россетти к Данте поостыла, и, вместо "белого гвельфа" и его возлюбленной, героинями картины стали Алекса Уайлдинг (одетая в зеленое рыжеволосая девушка, которая играет на лютне и сидит вполоборота к зрителю) и Мария Спартли Стиллман (одетая в розовато-кремовое платье, она играет на псалтериуме и смотрит в сторону второго плана картины).
То, что главными героинями полотна стали именно эти, две из трех "граций викторианской эпохи", многих наводит на мысль о том, что вдохновением для картины Россетти стало полотна Эдварда Коули Берн-Джонса "Мельница", которое было написано и презентовано публике несколькими годами раньше.
На этой картине все три "викторианские грации" (о которых у нас есть отдельный пост) танцуют под музыку воды - журчание водяной мельницы и небесных сфер - мелодию которых, символизирует стоящий с музыкальным инструментом в руках ангел.
Полотно Берн Джонса посвящено гармонии, в которой повседневность и вечность должны слиться воедино как инь и янь.
Картина Россетти действительно имеет очень много общего с полотном Берн-Джонса: это и главные героини картины, и безусловная музыкальность полотна (оно словно пронизано особым ритмом, согласно которому взгляд зрителя, перескакивая с одной героини на другую, постепенно устремляется вдаль).
Вместе с тем, на картине Россетти есть много знаков, позволяющих нам взглянуть на происходящее совсем иначе. Например, здание, расположенное по правому краю картины, отсылает зрителя к, написанной несколькими годами раньше, картине "Пия де Толомеи" - картине о трагическом заточении, из которого нет выхода. (Более подробно об этой и других затворницах Россетти можно прочитать тут).
Интерсно и то, что девушка на втором плане картины, та, что танцует лицом к зрителю, любому любителю творчества Россетти мгновенно напомнит Элизабе Сиддал с ранних работ художника. Эти хрупкая фигура, рыжие волосы, отрешенный взгляд - все ее. Она даже написана тут именно в той манере, в которой Росссетти писал ее в годы своей юности.
Причем, в 1959 году Россетти уже писал "Беседку...", где главной героиней была Лиззи. Картина называлась "Беседка в саду", и на ней Элизабетт Сиддал двуликая: изображенная как королева и как служанка, - принимает и пьет воду во время отдыха после работы в саду.
Казалось бы, вторая беседка может стать прекрасным дополнением первой. Посаженные деревья взошли - можно отдохнуть от трудов. Вот только Лиззи ко времени написания "Беседки на лугу" была уже мертва.
Так что же изображено на этой картине, где две живые "грации" играют для другой - почившей? На этой картине есть все признаки веселья: идиллическое лето, музыка и танцы, но взгляды героинь пронизаны печалью. Они вместе, но каждая из них одинока.
Кроме того, нельзя забывать и о третьем плане картины - там в отдалении от всех идет через луг еще одна девушка, она несет за плечами тяжелую корзинку с фруктами - с плодами земли. Она одна на этой картине реальна - ее земной путь еще не закончен, тогда как девушки на переднем плане картины: и те что играют, и те что танцуют, - представительницы мира иного. На это намекают алые гвоздики за спиной Алексы Уайлдинг и белые голуби - традиционные "связные" между мирами людей и богов.