... Нас определено кто-то обставил, Томми. Иначе я просто не приложу ума, кому пришлось врываться в дом, обезоруживать хозяйку, отключать сигнализацию и заметать следы ради половой тряпки. И да, по ковру я справки навел, тфу.
Умозаключения Горького прервал старый инспектор, нахально вломившейся в наш офис, проигнорировав табличку на двери, о том что сейчас обед.
— Простите, что задержал вас, мистер Холмс. Вижу, вам до смерти надоело все это дело. Наконец-то он сознался! Войдите, Макферсон. Пусть джентльмены тоже узнают о вашем непростительном поведении.
В комнату боком вошел красный и смущенный полицейский.
— Уверяю вас, господа, у меня и в мыслях ничего худого не было. Сегодня с утра меня первого прислали на это дело, спустя минут 30 туда зашла молодая женщина; она сказала, что ошиблась домом. Мы поговорили. Скучно ведь стоять здесь одному целое утро, до приезда детективов... Мисс Броун уже забрала скорая...
- — Ну, и что же случилось?
- — Она захотела посмотреть, где произошла кража, сказала, что является давней подругой семьи и может сразу определить что конкретно пропало. Очень порядочная молодая женщина, сэр, и так складно говорила. Я подумал: ничего худого не выйдет, если я пущу ее поглядеть. Но, увидав что ковра нет, она упала на пол и лежала как мертвая. Я бросился на кухню, принес воды, но не мог привести ее в чувство. Тогда я побежал за угол, в трактир «Пескари», за коньяком, однако, пока я ходил, молодая женщина пришла в себя и ушла… Ей, наверно, было стыдно встретиться со мной.
- — А ковра точно не было?
- — Да... Протянул Николай выпуская дым
- — Это вам урок, уважаемый, чтобы вы не обманывали меня, — важно проговорил наш инспектор. Вы, конечно, решили, что это нарушение порядка не откроется, а мне достаточно было бросить только один взгляд на пол, и я сразу понял, что кто-то заходил в эту комнату. Ваше счастье, приятель, что ничего не пропало, а то вам пришлось бы худо. Мне жаль, Николай, что я вызвал вас сюда из-за такого пустяка, тут все понятно. Ищем эту женщину, на камерах она 100% должна была засветиться.
— Разумеется, это очень интересно… Уважаемый, эта женщина только один раз заходила сюда? Как-то с ухмылкой спросил Горький
— Да, сэр, только один раз.
— А как ее зовут?
— Не знаю, сэр. Она сказала, что ищет работу домработницы, но ошиблась номером дома, очень приятная, приличная молодая женщина.
— Высокая? Красивая?
— Да, довольно высокая молодая женщина. Можно сказать, что она красивая. Пожалуй, даже очень красивая. «О, офицер, разрешите мне только взглянуть!» — сказала она. У нее были такие приятные, прямо ласковые манеры, и я подумал, что не будет большой беды, если разрешу ей заглянуть в дверь.
— Как она была одета?
— Очень просто, сэр: в длинной накидке до самого пола.
— В котором часу это было?
— Около половины восьмого.
— Очень хорошо, — сказал Николай. — Пойдемте, Томас, нас ждет важное дело в другом месте.
Когда мы выходили из дома, инспектор остался в комнате, а полный раскаяния молодой парнишка бросился отворять нам дверь. Горький на пороге повернулся и протянул ему что-то, не скрывая самолюбования. Он всмотрелся.
— Боже мой... — изумленно воскликнул он.
Николай приложил палец к губам, сунул этот предмет обратно во внутренний карман и, когда вышли на улицу, расхохотался, полностью довольный собой.
— Прекрасно! — сказал он. — Пойдемте, дорогой мой. Занавес поднят, начинается последний акт. Хаха, ну от кого от кого, я такого не ожидал. Дело решается само собой..