Сергей Тишкин был сыном одного очень богатого российского олигарха. Папа Серёжи был человеком серьёзным и весьма влиятельным. Хотя по статусу своему относился скорее к сфере «большой экономики» (он был теневым бенефициаром одного из крупнейших полугосударственных энергетических картелей), но с некоторых пор его допускали даже и к государственным тайнам.
Всего в своей жизни Тишкин-старший добился самостоятельно, хотя судьба, конечно, дала ему всё необходимое для столь ошеломительной карьеры.
Его отец, дед Серёжи, был в своё время крупным партаппаратчиком. Он вовремя пристроил сына в правильный институт, вовремя и очень удачно продвинул его затем в нужном ведомстве, и, когда в стране началась перестроечная кутерьма, Серёжин папа был одним из тех счастливцев, которые точно знали, что и как нужно делать.
Когда страну потрясали кризисы, ему всё было ни по чём, скорее даже – весьма кстати. Точнее говоря, он был одним из организаторов этих «кризисов», и в итоге сумел существенно упрочить свой авторитет и поднять уровень благосостояния.
Что и говорить, с семьёй Серёже повезло. У него было всё. И более того: он был единственным ребёнком в семье и очень рано понял, что всё, что принадлежит его отцу, когда-то перейдёт к нему.
С самого детства он научился использовать такие рычаги влияния, благодаря которым родители вынуждены были потакать практически всем его прихотям. При этом он рос сообразительным и толковым мальчиком, хотя учиться не любил и не хотел.
Попытки отправить его в школу в Лондоне не привели к желаемому результату. Лондон как-то сразу ему не понравился. Слишком много тут было фальши и надменности. В школу, куда его отправили родители в 12 лет учились отпрыски знатных фамилий. Для них Серёжа был мальчиком третьего сорта. Хотя виду никто и не подавал, внешне всё было более чем пристойно, их отношение чувствовалось во всём и было Тишкину не приятно. Он привык всегда быть главным, а тут его даже и за равного не признавали.
Первый раз он побил одного своего одноклассника и был отчислен «за конфликтность». Родителям стоило немало усилий, чтобы "уговорить" администрацию школы дать ребенку второй шанс. Но Серёжа просто сбежал через неделю после начала учебного года и, прилетев в Москву, скрывался ещё недели две у знакомых. Предки, конечно, были в шоке.
Когда, наконец, с горем пополам сей отпрыск закончил элитный колледж в Москве и получил аттестат, вся семья ликовала; особенно же счастливы были учителя.
На выпускной родители подарили ему шикарную иномарку. Но об учёбе в институте Сергей не хотел и слышать; никакие уговоры не возымели на него воздействия.
Единственное, что его интересовало – это тусовка.
Одним зимним утром Серёжа проснулся рано утром в своей многокомнатной квартире с пентхаусом недалеко от Чистых Прудов.
Всю предыдущую ночь они с друзьями «веселились» так интенсивно, что пробуждение далось не легко. Он обнаружил себя лежащим на полу в гостиной. Вокруг было пусто – видимо все его гости разбрелись по домам рано утром. И тут он вспомнил, что вчера с ним была его новая подружка, Верочка.
«Она не могла просто так уйти», – подумалось Серёже.
Но прежде, чем отправиться её разыскивать, он добрался до кухни, дабы как следует оросить обезвоженные органы своего молодого организма. Потом он пошёл в спальню, в кабинет, поднялся на второй этаж, но Верочки нигде найти не мог. Зато по дороге ему попался его мобильник, и он решил вопрос проще – набрал её номер.
Послышалась знакомая мелодия Верочкиного телефона. Ведомый ею, он подошёл к двери в ванную, которая оказалась заперта. Он звонил ещё, потом стучал и ломился, но никто не открывал. Дверь была частично стеклянной, что значительно упростило решение проблемы. Выбив один из сегментов подвернувшимся под руку подсвечником, он просунул руку и открыл дверь изнутри.
Но легче от этого ему не стало. Внутри, на пушистом ванном коврике лежала Верочка. Лицо её было синим, глаза закатились, тело не двигалось. Серёже стало дурно, он осел вдоль стены и обхватил голову руками. В его жизни бывали различные неприятности, и некоторые его «закидоны» стоили его родителям немалых денег и нервов, но в этот раз…
Тут в руке его зазвонил мобильник. На экране появилась фотка Альберта, одного из его закадычных товарищей.
Альберт был наркодилером. Именно он открыл Серёже путь в глубины психоделического опыта. Он был одним из тех немногих людей, которых Серёжа никогда не терроризировал своими капризами и истериками. Отчасти из-за того, что уважал его за глубину и осведомлённость, но в тоже время и потому, что у Альберта всегда были самые лучшие препараты, достать которые больше было негде.
Альберт обладал чрезвычайной телепатичностью. Он всегда волшебным образом оказывался рядом в тот самый момент, когда был нужен; стоило только послать ему какую-либо мысль, и он сразу – тут как тут. Вот и в этот раз – не успел ещё Серёжа подумать о том, что же теперь делать, а Альберт был уже на связи.
– Буэнас диас, амиго, – с чистейшим аргентинским акцентом поприветствовал друга Альберт. – Комо эстас?
– Какой к чёрту экстаз? – сорвался Серёжа. Он совершенно не контролировал себя, и его в принципе можно было понять – в такой-то ситуации. – Ты что за таблы мне вчера подсунул?
– Не понял? – удивился Альберт, – а в чём дело, Серж? По-моему, шикарный стаф. Я сам слопал три штуки, и сожрал бы четвёртую, если бы Анька её у меня не выпросила. А тебя что – не вставило? Или измену словил?
– Измену? – Серёжа чуть не задохнулся, – да я-то ладно, а вот Верка… Она… Похоже… Того. С копыт.
– Да ладно, брось шутить, старик, – посерьёзнел Альберт. – Не может быть. Это первоклассный стаф. От этого не может быть. У нас все ели, да ведь и ты – не первый раз.
– Не знаю, не знаю, – Серёжа встал на ноги и, сильно качаясь, выволокся из ванной. – Не знаю… Только Верка – ты же знаешь, чья это дочка? Ей же ещё шестнадцати нет… Не было…
– Старик, старик, – Альберт мигом сориентировался и понял расклад. – Ты только ничего не делай. Погоди. Я сейчас буду… Только не звони никуда, пятнадцать минут. Я сейчас буду, слышишь?!
Пятнадцать минут тянулись целую вечность. За эту вечность Серёжа почему-то вспомнил, как он впервые познакомился с Альбертом. Ему тогда только исполнилось пятнадцать, и один из его старших товарищей взял его с собой в закрытый клуб. В тот день у Серёжи было плохое настроение, и даже великолепный стриптиз, которые исполняли на сцене две очаровательные блондинки никак на него не подействовал. Все люди вокруг казались ему в тот вечер какой-то отвратительной мерзкой биомассой, и он, мрачный, стоял у стойки бара.
Тогда-то Альберт и нарисовался рядом с ним. Он попросил у бармена бутылку «Эвьена», и прямо на глазах у Серёжи достал из кармана пакетик, в котором кувыркались несколько беленьких шариков. Два из них он кинул себе в пасть, и запил минералочкой. Потом он обратил внимание на Серёжу, смерил его взглядом и подмигнул. Серёже тогда очень понравилось, что в жестах этого парня не было никакого подобострастия, которое он привык встречать практически везде – ведь все вокруг отлично знали, кто он.
– Чё грустишь, бро, попса замучила? Я – Альберт. На-ка… – он достал из пакетика один белый шарик и сунул в руку Серёжи. – Давай. Щас всё будет норм...
До этого момента Серёжа никогда не пробовал таблеток. Но он не растерялся – это было не в его стиле, – слопал пилюлю и запил её из бутылки Альберта. И сказал:
– Если норм не будет – ты за базар ответишь.
В ответ Альберт только рассмеялся и похлопал Серёжу по плечу:
– Да, ладн, не боись. Первый раз – бесплатно!
Через пятнадцать минут Серёже действительно сделалось норм, а ещё через полчаса ему было уже так отлично, что он не знал, сможет ли он вообще пережить этот сумасшедший накал эйфории. Он захлёбывался от смеха, лез ко всем целоваться, потом танцевал на сцене с девчонками, потом оказался у них в гримёрке...
И понеслось…
Приблизительно через год Альберт, который с тех пор стал его закадычным дружком, вдруг пришёл и сказал:
– Ладно. Хватит ерундой заниматься. Экстаз – это, конечно, дело клёвое, да больно уж тусовочное, суета одна. Пора бы тебе, Серж, попробовать настоящей, реальной психоделики. Мне тут надысь прислали посылочку из Фриско...
В тот день они выпили каких-то капель, которые Альберт тщательно отмерил пипеткой из загадочно мерцающей, синего стекла бутылочки. Приход наступил очень скоро, но на этот раз всё было совсем иначе, чем с таблетками.
Всё пространство вокруг преобразилось, весь мир сделался совершенно иным. В том "путешествии" Серёже открылись такие глубины и высоты, такие горизонты, что через несколько более менее придя в себя, он сделался уже совершенно иным человеком.
Жизнь его с того момента резко переменилась. Он стал спокойнее, уравновешеннее, стиль его жизни поменялся. Все, кто близко знал его, сошлись во мнении, что мальчик, наконец, повзрослел, и теперь, быть может, и совсем образумится.
Но не тут-то было. Мальчик пошёл своим путём.
Продолжение следует.
—
Тимофей Решетов
P.S. Рассказ этот написан мною году в 2004 или 2005. Даже и не знаю, поменялось ли что-либо в общественной жизни с тех пор...