Следующая мысль срывает какой-то очень важный предохранитель. И я вталкиваю упирающуюся Машу в коридор между туалетами. Оказывается, мы уже прошли два зала? Как это произошло? Не помню. Прихватываю девочку за плечи и вжимаю в стену.
— Говори... — рычу, едва сдерживаясь, чтобы не надавать ей по лицу. Вдох — выдох. Ещё вдох. — Ребенок мой?
Стреляю глазами в ее живот. Она инстинктивно прикрывает его от меня.
— Миша... — ее руки взлетают к моему лицу, — я хотела рассказать, сюрприз сделать...
Агрессивно ловлю тонкие запястья и стискиваю до хруста.
— Мой? — Воздух застревает в лёгких.
— Господи! Да! — Машу начинает трясти. — Ну конечно твой! Мне больно... — всхлипывает, — Да пусти же...
А я понимаю, что хочу, чтобы ей сейчас было больно. И мне становится страшно за неё. Прикрываю глаза и дышу... Ненавижу ложь! Особенно когда так глубоко. Я заслужил?
— Михаил! Оборачиваюсь на мужской голос.
— Приветствую...
Старый приятель отца. На адреналине не могу даже вспомнить его имени.
— Взаимно... —