(К первой части)
Через несколько дней Никита был назначен, как и ожидал, летчиком-оператором, в нижнюю (переднюю) кабину МИ-24В, в эскадрилью боевых вертолетов своего полка.
Не знаю, где как, а в нашем гарнизоне всем было известно, что в смешанном авиаполку в каждой вертолетной эскадрильи фактически двойной состав. Одни полгода находятся в командировке, ″за речкой″, другие базируются на своем аэродроме. В Афганистан уходят на своей технике, называется это у них ″перебазирование″.
Тут необходимо небольшое отступление от нашего рассказа. Согласно всем документам и наставлениям в день полагалось делать четыре-пять боевых вылетов, однако ″за речкой″ эти ограничения не действовали, в случае необходимости пилоты вылетали по приказу командира. А необходимость эта возникала каждый день. Иной раз летом в день совершали до восьми вылетов. А теперь представьте, с момента взлета в воздухе ты находишься от пятидесяти минут до трех часов, в бронежилете, с аварийным комплектом, личным оружием, всё это весит минимум 16 – 20 кг. Под тобой не мягкое кресло, а парашют. Уже минут через тридцать полета, ты своей задницей ощущаешь все пряжки парашюта, на котором сидишь, а позвоночник так и норовит в трусы высыпаться.
Машину ты пилотируешь не в самых благостных условиях, жара, высокогорье, смена направлений воздушный потоков, турбулентности, разряженный воздух, да плюс еще постоянный контроль наземной обстановки. Ты стреляешь, в тебя стреляют. На аэродроме у тебя времени на отдых, причем частенько не покидая кабины, столько, сколько требуется техникам для заправки вертолета и пополнения боекомплекта. И опять на взлёт. Неудивительно, случалось, что вечером по завершению полетов, ребята сами просто не могли покинуть кабину, настолько были вымотаны за день.
Боевая работа проходила практически без выходных, с восхода солнца до заката. Ведь эскадрильи выполняли самые разные задачи: работали по ″духовским″ базам, прикрывали высадку тактических десантов, работали по караванам, прикрывали колонны, вели воздушную разведку, участвовали в поисках и эвакуации сбитых товарищей и наземных войск.
Изначально для летного состава был установлен срок нахождения в Афганистане – один год. Но потом решили, что для армейской авиации и это много. Не выдерживала техника, не выдерживали люди.
Поэтому наши эскадрильи менялись через полгода. По возвращению – отпуска, за время которых наземные службы проводят глубокий регламент на технике, восстанавливают изношенные узлы и агрегаты, меняют то что ремонту не подлежит, приводят в порядок вооружение и приборы. Потом возвращается летный состав.
Медкомиссия, зачеты на допуск, отработка слетанности. Часто формирование новых экипажей, так как не все проходят медкомиссию, не всех допускают к полетам, жизнь есть жизнь. У кого здоровье, у кого психика, кто решил, что хватит испытывать судьбу. Одним словом, надо минимум ещё два-три месяца чтобы эскадрилья вновь стала полноценной боевой единицей. Единственное что радует, это выходные по обычному графику, конечно за исключением дежурств и тех дней, когда в округе проводятся большие учения с привлечением армейской авиации.
Как раз в горячую пору восстановления боеспособности и пришёл в эскадрилью Никита. Командиром у него был Глеб Сучков, старший лейтенант, с боевым опытом, уже побывавший в одной ″командировке″. Приняли его в целом доброжелательно, хотя и несколько насторожено. Как же, переученный ″мешочник″. Но после первого вылета убедились, что свое дело Никита знает, ледок в отношениях растаял, но до дружеских отношений ещё было далеко. И окунулся Никита в привычную аэродромную жизнь, где личным проблемам места не было.
Ближе к концу осени, субботним вечером в квартире Никиты раздался телефонный звонок. Звонил помощник дежурного по комендатуре.
- Никита Степанович? Ильченко?
- Да, я.
- Слушай Степаныч, тут такое дело, вышел на меня Дежурный по первому КПП и говорит, что тебя какая-то женщина ищет.
Наверное ошиблись – подумал Никита – и решил пошутить.
- Молодая? Если молодая, то пусть пропустят, а если нет, то мне такая не нужна, путь следует своим курсом.
- Да кто же её пропустит без коменданта, а комендант по субботам того, сам знаешь где. – Не принял шутку помощник, потерявший под конец наряда чувство юмора. – И не молодая она, а вовсе наоборот. Так что сокол ты наш ясный, поднимайся на крыло и дуй на КПП. Разбирайся там сам, кто она такая и на хрен ты этой матроне нужен. – Помощник дежурного положил трубку.
Что за чудеса? Кому он понадобился? Из всех знакомых ″в возрасте″ у него одна тётка, но она дальше своей дачи никуда не выбирается. Непонятно. Делать нечего, надо идти. Неспешно одев джинсы и рубашку, накинул куртку, чай не на службу вызвали, сунул ноги в кроссовки и побрел на КПП, гадая на ходу, кого там принесло?
Зашел на КПП, к Дежурному.
- Я Ильченко. Кто меня спрашивал?
- А вот та дама – Дежурный коротко кивнул в сторону чинар где были установлены лавки для посетителей
Никита глянул и обомлел. На лавке сидела собственной персоной … его тёща! Вот это номер!
Первым желанием было оказаться где ни будь в сравнительно спокойном и безопасном месте, например, посередине грозового фронта со скисшим движком, но увы, это несбыточная надежда, придется идти к ней, не убегать же. Вот что ей надо? Неужели уговаривать приехала?
На ватных ногах Никита двинулся к чинарам. Тёща увидела его из дали, встретила стоя. Пока он к ней шел, лихорадочно пытался вспомнить, как же её зовут? Так и не вспомнил. Поэтому ограничился коротким:
- Здравствуйте.
- Людмила Михайловна, меня зовут Людмила Михайловна, вот так Никита. Мы ведь с тобой толком и не познакомились.
- Еще раз здравствуйте, Людмила Михайловна. Извините, не могу вас пригласить к себе в дом, надо заранее заказывать пропуск.
- Да чего уж там. Собственно говоря, у нас с тобой и сегодня не получится толком по общаться, и не по причине пропусков. Я не ожидала что мне так долго придется до тебя добираться и опрометчиво взяла обратный билет на вечерний самолет, так что через полчаса за мной приедет такси.
В глубине души Никита был только рад такому повороту событий.
- Я весь к вашим услугам.
- Не ёрничай, не надо. Поверь, сейчас совсем не тот случай. То, что ты услышишь будет звучать немножко подло, немножко цинично, но это по-настоящему важно. Виталина не знает о том, что я к тебе поехала, так что все что я скажу исходит только от меня, и должно остаться между нами. Это ведь не трудно?
- Не трудно. – Кивнул Никита.
- Хорошо. Тогда я продолжу. Дело в том, что я давно в курсе ваших с Витой перипетий. В конце концов это ваши дела и вмешиваться я в них не собираюсь. Я всегда была против вашего брака, но вы все решили сами. Бог вам судья.
Никита попытался что-то сказать, но тёща ему не дала.
- Не перебивай, у меня мало времени, сказать мне нужно много, а тебе над многим подумать. Так вот, повторюсь, я всегда была против вашего брака и дело вовсе не в тебе. Как раз то, что я о тебе узнала, позволяет считать тебя честным и порядочным парнем, и о таком зяте можно только мечтать. Тут дело в другом. Видишь ли, я очень хорошо знаю свою дочь, я знала, нет не просто знала, я была уверена, что Виталина не готова к браку. Но сейчас не принято спрашивать благословения у родителей, их просто ставят перед фактом. – Людмила Михайловна перевела дух и продолжила. – Я и на тебя был зла! Ты тоже хорош, взять в жёны девушку которую знаешь чуть более месяца! Где твоя голова была? – Опять перевела дух.
Никита ошарашено молчал. Так вот значит где причина её холодности.
- Перед свадьбой я с неё взяла слово что она хотя бы год не будет помышлять о ребенке, но увы, она и тут не оправдала моих надежд. Извини Никита, но я прочла твое к ней письмо. Собственно говоря, поэтому я здесь.
Она опять взяла короткую паузу потом продолжила.
- Как и все в вашем возрасте вы, думая только о себе, абсолютно забыли, что плодом ваших взаимоотношений стал ещё не родившийся человечек. Человечек, которому ещё только предстоит появиться на свет, а он уже оказался лишним. Вот собственно почему я здесь. Вита согласна на развод и готова подать документы хоть завтра. Насколько я поняла – ты тоже. Что ж, детей у вас нет, пока нет. Вита не хочет отражать свою беременность в документах, вас разведут без решения суда, а учитывая, что ты военнослужащий, это можно сделать очень быстро.
Вот тут-то все и дело. Моей дуре абсолютно безразлично, что ребенок родится после развода. Она вообще об этом не думает. Да, по закону потом можно установить твое отцовство, но при этом придется объяснять почему факт беременности был скрыт во время развода и многое другое, а я хотела бы этого избежать.
Тёща замолчала, видимо подошла к главной теме разговора. Решилась и продолжила.
- Только не злись, и не посылай меня куда по дальше. Обещай, что сначала хорошенько обдумаешь мои слова.
- Обещаю.
- Поверь, мне и самой не легко о этом говорить. Но я битый жизнью человек и всегда привыкла просчитывать все варианты, даже худшие, вернее сначала худшие. Из твоего письма я поняла, что ты переучился на другую специальность и возможно уедешь в длительную командировку. Это так?
- Да, так оно и есть.
- Туда?
- Да, туда.
- Вот об этом я и хотела поговорить. Ведь оттуда не все возвращаются. И в вашей части тоже. Пока я тебя ждала подслушала разговор местных женщин. Сейчас ты муж Виталины, ты отец её будущего ребенка, если с тобой не дай бог что случится, ребенку будет положена пенсия. Не зависимо от всего, в том числе от ″хотелок″ моей дочери, он будет обеспечен. Он будет сыном или дочерью офицера, погибшего при выполнении служебного задания, а это определенные льготы. Да, после того как вы разведетесь этого тоже можно будет добиться, а можно и не добиться. Понимаешь, о чем я?
- Да что ж Вы меня-то хороните, заранее. Я вообще-то планирую назад вернуться. – Возмутился Никита.
- Помолчи. Не надо, ты отлично понял, о чем я. Меня жизнь давно приучила надеяться на лучшее, а готовиться к худшему. Мой муж тоже в тайге пропадать не планировал. Так что я тебя прошу, вернешься, тогда и разводитесь, а не вернешься, хоть ребенка обеспеченным оставишь. Теперь ты понял, о чем я? Так что подумай. Просто спокойно подумай. – Она отошла в сторону.
Никита сел на скамейку.
Блин! Он совсем забыл об этой беременности! Может быть потому, что всё произошло так стремительно что он не успел привыкнуть к мысли о том, что скоро будет отцом? Или потому что эта новость пришла со скандалом и бегством Виталины? Или на него так повлияла неприязнь к Виталине появившаяся после всего? Ведь Людмила Михайловна права. Это ребенок еще не родился, а уже никому не нужен. Разбираясь в своих делах, они совсем позабыли об этой жизни, еще не появившейся, но уже жизни. Никита вспомнил свою ″бывшую″, какой она была хозяйкой. Дааа, наверняка мать из неё будет не важнецкая, хотя, теща-то будет рядом. Волевая тетка. У неё небось, как в армии, ″не можешь – научим, не хочешь – заставим″. В голове вихрем пронеслись сотни мыслей и воспоминаний, его детство, известие о гибели родителей, тетка, Суворовское училище, ощущение собственной ненужности, приходившее по ночам. В душе было гадливо и пусто. Никита молча сидел минут пять. Думал. Потом встряхнул себя. Что же делать? Нет, наверное, тёща права. Сейчас не время разрубать этот узел. Пусть пока всё останется как есть. Будем живы, потом разберемся, такие дела с плеча не решаются. Никита поднялся со скамейки.
- Когда ей рожать?
- Если все будет нормально, то в декабре, ближе к Новому году. А там как получится. Бывает и раньше.
- Хорошо, считайте, что Вы меня убедили. Пока все останется без изменений. Что от меня нужно?
- Ни чего. Просто ничего. Без твоего заявления всё останется без движений.
- Вот и ладно. Я Вас услышал. Но и у меня к Вам будет просьба, даже две. Во-первых, сообщите мне, когда она родит, пишите прямо на мой адрес, вы его знаете, в любом случае я это письмо получу. Во-вторых, пока сможете, будьте с ней рядом, она мамаша ещё та.
- Обещаю. Тем более что сделала бы это и так, без всяких обещаний. Спасибо Никита. Я в тебе не ошиблась.
- Ладно, давайте обойдемся без лирики. Извините, но я, пожалуй, пойду, хочу побыть один и всё обдумать.
- Конечно Никита, о чём речь, я всё понимаю. Тем более что такси сейчас приедет. Удачи тебе! Пусть все беды обойдут тебя стороной. Это не ″дежурная фраза″, я искренне тебе этого желаю.
- Спасибо. И прощайте.
- Это плохое слово. Лучше – до свиданья.
- Пусть будет так – до свиданья.
Никита развернулся и пошёл через КПП домой, если бы он обернулся то увидел бы, как Людмила Михайловна присев на скамейку с резко посеревшим лицом, пытается достать из пенальчика таблетки. Но он был через чур занят своими мыслями.
* * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * * *
(Продолжение следует)