С того момента как первый в мировой истории танк принял участие в боевых действиях, прошло уже более 100 лет. Тем не менее, несмотря на технический прогресс в деле создания военного вооружения, так же как в первом образце боевой бронированной машины на гусеничном ходу – британском Мk1, в современных разработках подобной военной техники остаются уязвимые места.
Основным танком Рабоче-крестьянской Красной Армии (РККА) с 1942 года и до конца войны был Т-34. У немцев большую часть Великой Отечественной (первые три года) доминантой панцерваффе (бронетанковых войск вермахта) являлся Т-III (Pz.Kpfw.III).
Ветеран Великой Отечественной, командир танкового батальона Аркадий Марьевский вспоминал: при попадании снаряда в башню, как правило, сразу гибли командир орудия и заряжающий. Поэтому Марьевский в Т-34, как и перед этим в Т-60 и Т-70, предпочитал занимать место механика-водителя. Танкист-ас, генерал-лейтенант, Герой Российской Федерации Василий Брюхов говорил, что чаще всего в советских танках при попадании вражеского снаряда в самом невыгодном положении оказывались радисты: у них не было отдельного люка для того, чтобы быстро выбраться из горящей машины. Если так называемая «болванка» (стальной неосколочный снаряд «пробивного» действия) попадал в борт Т-34, гибли все, кто встречался на ее пути. По воспоминаниям командира танка Владимира Ерошенко, в Великую Отечественную – младшего лейтенанта, однажды после такого попадания «болванка» разрезала пополам механика-водителя и убила стрелка-радиста из его экипажа.
В немецких Pz.Kpfw.III, судя по «Памятке танкистам по борьбе наших танков с танками врага» (1942 г.), самыми опасными местами были те, которые занимали наводчики, стрелки и механики-водители. Среди наиболее уязвимых точек Т-III советские инструкторы называли смотровые щели и отверстия для прицелов. В качестве предпочтительных мишеней в РККА рекомендовали бортовую и кормовую броню немецких танков. Аналогичные цели указывались и в брошюре «Уничтожай фашистские танки из противотанкового ружья» (год издания Воениздатом НКО СССР тот же, что и «Памятка»).
Известный российский инженер-танкостроитель Эрий Вавилонский в своей книге «Основной боевой танк России. Откровенный разговор о проблемах танкостроения» писал, что в отечественном Т-80 (эти танки активно применялись в первую чеченскую кампанию 1994–1996 гг.) механик-водитель располагается в отделении управления, наглухо закрытом, изолированном от сектора с командиром и наводчиком танка, так что, если водитель получает ранение, то его невозможно спешно эвакуировать.
Угроза для всего экипажа отечественного Т-90, по мнению главного конструктора бронетанковой техники «Уралвагонзавода» Владимира Неволина, возникает в случае пробития брони танка: экипаж, боекомплект и топливо очень находятся близко друг к другу, не разделены специальными панелями (как в американском «Абрамсе»).
По словам заместителя начальника Сухопутных войск США Джона Мюррея, их «Абрамс» тоже далеко не идеален в плане безопасности экипажа: у танка мощная лобовая броня, но верхняя проекция весьма уязвима - ее могут пробить даже гранатометы РПГ-7 (например, в городских условиях, что подтвердила война в Ираке). «Абрамсы» недостаточно защищены и от воздействия самодельных взрывных устройств. К примеру, в конце октября 2003 года танк M1A2 SEP подорвался на таком фугасе близ иракского города Баакуба (в 50 км северо-восточнее Багдада). Погибли командир танка и механик-водитель, наводчика тяжело ранило. Впоследствии в Ираке имели место и другие случаи подрывов на фугасах, приводившие к смертельному исходу членов экипажей «Абрамсов».
