По плотному снегу идти было одно удовольствие. Дышалось легко, несмотря на холод. Если не останавливаться на ночлег, то с такой скоростью уже к полудню можно добраться до Приречья. И с чистой совестью устроить себя отдых. От каждодневного мяса – будь оно жареным или вяленым – и елового чая уже сводило скулы. Так хотелось хотя бы краюху хлеба!
Впереди в прогалинах между густыми деревьями мелькали кусочки иссиня-черного безоблачного неба с россыпью звезд. «Вот интересно: что бы здесь, на земле, ни менялось, а эти маленькие яркие точки остаются там же, где были и сто, и двести, и две тысячи лет назад», – задумался Варяг.
Странно было осознавать, что эти искорки – на самом деле неизмеримо огромные космические тела и что небесным гигантам совершенно наплевать на то, что происходит на Земле. «Как будто им все равно… ну и пусть! Сами справимся со своими бедами», – раздраженно подумал он.
С присущей ему самокритикой Варяг отметил, что было бы странно озвучить подобные мысли при посторонних. Люди сразу бы на смех подняли. Крепкий тридцатилетний мужик, опытный следопыт, а рассуждает, будто древний старикан. «Ну, пока не тридцатилетний, – тут же поправил он себя. – Полтора дня в запасе еще есть… Какие только глупости не лезут в голову! Но, с другой стороны, чем ее занять во время затяжных маршей? День за днем. Год за годом. Руки-ноги работают, делают свое дело. Все действия в экспедиции уже давно доведены до рефлексов. А как же мозги? Так и деградировать недолго».
Когда лес начал редеть, Варяг остановился и взглянул на часы – предмет своей гордости. С автоматическим заводом, что было очень и очень удобно. Пусть древние и изрядно потертые, но они до сих пор шли исправно: механизм был высочайшего качества. Настоящие швейцарские – так, по крайней мере, уверял продавший их ему знакомый старьевщик, но Варягу это было не принципиально: что такое Швейцария, он представлял слабо…
…уже два с половиной часа в пути. Можно сделать короткую передышку и покурить. На открытом пространстве он бы не рискнул зажигать огонь. Мало ли кого привлечет яркое пятно в ночи. Чем ты незаметнее, тем больше шансов на выживание. Разумеется, уже давно пора было отказаться от этой дурацкой привычки, но почему-то решимости все никак не хватало. Все потом да потом.
Выйдя через сорок минут из леса, Варяг сделал еще одну короткую остановку, чтобы сориентироваться по сторонам света и определить, куда двигаться дальше. Впереди почти до самого горизонта расстилалось плоское, как стол, поле. Не нравилось ему это поле: за столько лет здесь вполне мог бы вырасти уже целый лес, но отчего-то торчали кое-где лишь отдельные елки. Даже кустов не было. Бескрайняя белая пустошь. И репутация у этого места была плохая: два года назад здесь в сильнейшую метель сбился с пути и замерз насмерть один из боевых товарищей. Тут Варяг чувствовал себя особо уязвимым, но идти в обход уже не было сил. Быстро пройти наискосок – и дело с концом. Отчего же так тревожно на душе?
Гнетущую ночную тишину нарушал только скрип снега под камусными лыжами да глубокое дыхание дозорного. Лес на дальнем краю поля приближался, но не так быстро, как хотелось бы. Варяг прошел уже порядочно, когда пространство вокруг заполнил постепенно нараставший низкий гул.
Вот засада! Следопыт, не тратя время на размышления, рванул в сторону одинокой и на редкость раскидистой ели и успел скрыться под низко нависшими лапами буквально в последний момент. Из-за холмов показалась напоминавшая огромный светящийся треугольник вимана.
Какого черта она здесь делает? Ни разу еще в этом районе дозорный не наблюдал летальных аппаратов атлантов: обычно их маршруты пролегали гораздо севернее.
Варяг не сразу сообразил, что с кораблем творится что-то неладное. Виману мотало из стороны в сторону, и она медленно, но верно теряла высоту. За «треуголкой» тянулся шлейф густого черного дыма. Внутри у одинокого путника все похолодело, и он как завороженный смотрел на разворачивавшуюся перед его глазами катастрофу.
Через несколько секунд терпящий крушение звездолет поравнялся с местом, где спрятался Варяг. Пилот предпринял еще одну попытку выровнять положение – неудачную, – после чего, похоже, смирился с судьбой: машина перестала дергаться и вскоре рухнула на снег. Тотчас же в воздух взметнулось огромное облако пара, заслонившее собой полнеба.
Когда туман рассеялся, глазам дозорного предстала весьма печальная картина. От мощного удара о землю вимана распалась на несколько частей, и ее крылья теперь валялись поодаль метрах в трехстах от корпуса. На месте падения не было заметно никакого движения. Если экипаж и выжил, то никак себя не выдавал.
Любопытство раздирало Варяга, как голодная лиса курицу. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что если сейчас выйдет на открытое место, его можно будет легко засечь с воздуха и мгновенно ликвидировать. Наверняка был подан сигнал бедствия, и сейчас сюда спешат другие атланты.
В то же время следопыт знал, что в радиусе примерно ста-ста пятидесяти километров у атлантов не было ни баз, ни форпостов. А значит, они появятся здесь не очень скоро.. Скорее всего, он успеет и взглянуть вблизи (хоть одним глазком) на виману и добраться до спасительного леса, а там и затеряться недолго. В конце концов, шанс вживую лицезреть, как устроены звездолеты атлантов, – и их самих – выпадает только раз в жизни. Но все же Варяг в душе надеялся, что никто из экипажа не уцелел, иначе ему может не поздоровиться.
Расстояние, отделявшее его от упавшего звездолета, парень преодолел в рекордные сроки. Вблизи вимана оказалась еще более впечатляющей. Черный матовый металл корпуса выглядел, как бездонное ночное небо. Ни швов, ни заклепок, как на самолетах прошлого, Варяг не обнаружил. Корпус был как будто целиком отлит из гигантской формы. Это казалось совершенно фантастическим.
В носовой части корабля имелся полупрозрачный выступ, и по всем представлениям именно там должна была располагаться кабина пилота (или пилотов). Однако подобраться ближе было затруднительно.
Внезапно купол кабины исчез. Нет, не откинулся в сторону, не отвалился. А просто исчез, растворился!
От неожиданности Варяг на мгновение даже забыл, что ему может угрожать опасность, но вовремя опомнился. Он уже приготовился сматывать удочки, когда изнутри виманы донесся стон. Следопыт замер прислушиваясь. Стон повторился. Затем раздался голос:
- Прошу тебя, поднимись в кабину, я не смогу отсюда выбраться самостоятельно.
Следопыт попятился назад. Он не ожидал, что с ним заговорят, да еще и по-русски. Что за новая чертовщина?
- Я не причиню тебе зла, – пообещал слабый, но в то же время властный голос. – Помоги мне.
«Была не была!» – решил рискнуть Варяг. – «Второго такого шанса точно не представится».
Он поискал глазами на гладкой поверхности корпуса какой-нибудь уступ, чтобы можно было подняться в кабину, и, к своему удивлению, обнаружил весьма удобную ступеньку. Хотя – никаких сомнений – секунду назад ее не было.
Наверняка он стал первым человеком, которому посчастливилось увидеть воочию внутренности машины атлантов. Кабина оказалась совсем небольшой и рассчитанной на одного. Все поверхности покрывал незнакомый серебристый материал, излучавший мягкое пульсирующее свечение. Никаких кнопок, датчиков – вообще никаких приборов, которые по его разумению должны быть под рукой у пилота, – Варяг не заметил. Как же тогда эта штуковина управляется?
В центре, развернутое почему-то задом наперед, располагалось странное бесформенное кресло, больше всего напоминавшее гигантский муравейник. Следопыт окликнул пилота, но тот отозвался не сразу.
- С другой стороны, – снова послышался знакомый голос.
Варяг осторожно обошел кресло, стараясь на всякий случай ничего не задевать. Он был готов увидеть хоть говорящую собаку, хоть демона, хоть полупрозрачного призрака, но никак не того, кто предстал его глазам.
Продолжение следует...