Получаю много писем от читателей. Каждая строчка — кровоточащая рана. Анна Герасименко с семьёй жила в Мариуполе на проспекте Металлургов. Муж работал на «Азовстали», она — воспитательницей в ведомственном детсаду, сын и дочка учились в школе. Мужа головорезы нацбатальона «Азов» (запрещённая в России экстремистская организация) убили в начале марта. Анна с детьми чудом выбралась из зоны постоянного обстрела. Друзья помогли добраться до Севастополя, где живёт родня.
«Оставшиеся в Мариуполе соседи сбросили мне на «Ватсап» фотографию нашей многоэтажки. Уцелели два подъезда, и то изуродованные, полуразрушенные, — с горечью выливает самое больное настрадавшаяся женщина. — А от нашего осталась груда камней. Мужа убило осколком гранаты. Я лишилась всего! И вдруг вижу, как головорезов, растерзавших жизнь моей семьи, российские солдаты укладывают на носилки, везут в госпиталь, там их устраивают на белоснежных простынях, перевязывают стерильными бинтами, лечат. Я захожусь от слепой ярости. Разве они заслужили милосердие? Услышьте нас, россияне, они УБИВАЛИ детей, наших стареньких мам, а вы тратите на них бюджетные деньги. Несправедливо!».
Более того, Анна, если бы чудодейственным образом оказалось, что нацистов вдруг освободили собратья, они, вылеченные русскими хирургами, накормленные русскими поварами, немедленно принялись бы за старое — убивать нас, резать, кромсать, стирать с лица земли. Знаю это и всё же не могу встать на сторону тех, кто ратует за массовый расстрел военнопленных. Вершить судьбы должны Бог и суд, брать на себя их полномочия нам нельзя. Я хорошо помню историю из своего детства. В каждом классе есть свой мучитель. Мой одноклассник изводил меня страшно — подбрасывал в портфель дохлых мышей, больно стрелял в шею пульками из алюминиевой проволоки, забрызгивал белый фартук чернилами. Изводил. И однажды я дала ему сдачи — отлупила основательно, от ярости удесятерились силы. А когда он, потный, размазывающий сопли со слезами, жалкий, засверкал пятками, ненависть сменилась опустошением. С тех пор я решала конфликты иным способом. Понимаете, Анна, насилие, ненависть не приносят плода, это разрушители всего божественного в человеке, ведущие в тупик.
«Поражаюсь наглости пленённых нацистов, — поддерживает разговор ещё один читатель «КИ» по имени Юрий. — Я даже на диктофон записал пару их монологов. Один врёт без стеснения: «Я командовал ротой, но приказа стрелять не давал. Мы чистили территорию, рыли окопы, вывозили мусор». Другой затевает ту же волынку: «Был связистом. Обеспечивал связь». Либо: «Работал на кухне, варил кашу».
Ну просто ангелы все, восклицает Юрий и задаётся вопросом, кто стоял за дулами иностранных гаубиц, палящих по мирным жителям Донбасса?
— Понимаю боль людей, оказавшихся в эпицентре того, что творили и творят нацисты, преступный украинский режим, — комментирует ситуацию экс-депутат Государственной Думы РФ Светлана Савченко. — Знаю, как тяжело терять близких, особенно детей. И всё же самосуд невозможен. Мы живём в государстве, пусть его карательные структуры выносят приговор. Преступники понесут заслуженное наказание, но процедура должна быть цивилизованной.
— Меня порой спрашивают, как уживается в современном человеке такая жестокость?
— А перед нами нелюди, бесы. Под влиянием алчности или чужого авторитета, промывания мозгов они утратили человеческую природу. К ним так и надо относиться. Их ждут и Нюрнберг-2, и куда более страшный Божий суд. Каждый получит своё.
— Кажется, невозможно найти моральные силы, чтобы побороть ненависть к нацистам.
— Моя бабушка рассказывала, что после Великой Отечественной войны время было голодное. Страну только начали отстраивать. Требовалось много ресурсов на это. Она возвращалась с работы домой, несла кусок хлеба детям. Увидела, как по улице гнали пленных немцев. Они ещё какое-то время работали на стройках в СССР. Шли бомжеобразные, заросшие, тощие. Бабушка разломила хлеб и половину отдала пленному. Для меня её поступок навсегда остался высоким нравственным уроком. Думать лучше в эту сторону, чем изводить себя негативными эмоциями.
Ирина ИВАНЧЕНКО
Фото из открытых источников