- У-у-р-ра!!! – резко сел в кровати Валерка, – на улице опять солнце!!! – и сладко потянулся.
Тёплое лето снова вливалось в комнату, просеивалось сквозь кружева тюли солнечным светом, птичьим щебетом и ароматами цветущих лугов.
Всё как всегда: завтрак, выгул Казбека, магазин, прополка. А ещё на сегодня у Вики были грандиозные планы. Она собралась за клубникой…
Благодаря усилиям Валерки, да и, что греха таить, самой Вики, всё, что успевало созреть на грядке, быстро съедалось… иногда прямо на грядке. А в этом году урожай оказался так себе, и Вика решила сходить на поле. На клубничное поле. Где под ярким солнышком на маленьких кустиках давно-давно поспели небольшие, но очень сладкие ягоды.
Дорога после вчерашнего дождя почти просохла, лишь кое-где остались тёмные лужицы грязи, расцвеченные хороводами голубых и ярко-рыжих бабочек.
Слепящие глаза лучи, журчащие песни жаворонков из недосягаемой вышины, прогретая земля, кружащий голову аромат и поле красное от ягод.
Низкие кустики с двумя-тремя листочками, под тяжестью перезревших ягод, склонились к земле, позволив солнцу проникать сквозь тонкую прозрачную кожицу, наполнять сладким соком ароматную мякоть и превращать ягоды в прозрачные рубины.
Корзинка наполнялась не быстро. Нежная клубника легко сминалась от малейшего прикосновения, и Вика с удовольствием отправляла всё, что не сохранило форму в рот. Пальцы покрылись розовым нектаром. Девушка присела на сухой пригорок. Над клубничным лугом дрожал горячий воздух, далеко-далеко в деревне протяжно перекликались петухи, трещали вокруг кузнечики, с сердитым гудением пролетел мимо трудяга-шмель. Перед самым лицом Вики пронеслась маленькая, ярко-голубая бабочка. Она сделала круг и вернулась, мельтеша в воздухе перед Викой.
Девушка протянула руку, и мотылёк тут же сел на залитые сладким соком пальцы. Задержав дыхание, Вика поднесла ладонь к глазам. Невесомое живое существо деловито ощупывало тонким, словно волосок, хоботком её кожу. Сложив крылья, бабочка ползала по ладони, позволяя рассмотреть себя. Тельце и основания крылышек были покрыты тонкими серебристыми ворсинками, на крыльях с обратной стороны на серо-голубом фоне переливались золотые и серебряные пятнышки, тёмные усики, будто собранные из мелких бисеринок, чуть покачивались над двумя чёрными опалесцирующими глазками.
Свободной рукой Вика сорвала ягоду и выдавила несколько капель сока перед бабочкой. Мотылёк вспорхнул, но тут же сел обратно, запустив свой хоботок в рубиновый нектар.
- У тебя есть крылья, – еле слышно прошептала Вика, – ты вольна лететь куда вздумается. А обогнуть планету сможешь? Через океан перелетишь? Нет, ты слишком мала, наверно. Но если, когда-нибудь, ты окажешься там, за океаном, ты найди его, посмотри, в кого я влюблена без памяти и скажи, что я буду ждать его всю жизнь и не смогу разлюбить никогда.
Бабочка застыла, свернула хоботок в спираль, усики чуть дрогнули, крылья раскрылись, блеснув небесно-голубой пыльцой и подняли насытившуюся красотку, понесли над пурпурным лугом, в прозрачных дрожащих струйках клубничного воздуха.
А дома Валерка с самыми честными глазами уговорил сестру доверить ему перебрать клубнику. Прекрасно осознавая, что в результате этой операции от ягод останется – в самом лучшем случае – половина, Вика великодушно согласилась. В конце концов, свежая клубника намного полезней, чем варенье. А ещё, ей пришла в голову такая заманчивая идея, что, несмотря на жару и усталость, она поспешила во двор, недолго пошвырялась в ящике с инструментами и отправилась в новое путешествие. Пешком.
Прекрасный день для решения хотя бы одной загадки. Надо же рассмотреть, что там в темноте с пьяных глаз привиделось. Ага, да что угодно, только б не думать о повторении вчерашнего.
Часы одобрили её решение, коротким, приглушённым писком. Часы, всё так и отстающие ровно на две минуты.
Путь до кладбища лежал через всю деревню, потом через поле почти до леса и вниз под гору.
Ничего себе, коротким путём собирался провести меня Вадик.
В пакете неудобно болтался небольшой серп, бил по ногам, грозя острым краем сквозь белую плёнку. Из-под ручки выглядывали четыре искусственные гвоздички, что недавно купила мама.
Вход на деревенское кладбище охраняли два покосившихся, почерневших резных столба. Раньше здесь красовались ворота, теперь же проход совершенно зарос полынью и чернобыльником. Деревенские пользовались маленькой калиткой.
Могилка прабабушки и прадедушки была недалеко, и Вика сразу её нашла. Тщательно выполола все сорняки, протёрла серые, помутневшие овалы фотографий и пристроила у памятника цветы. Белую и розовую гвоздички для прабабушки, которую смутно, но помнила, и две ярко-алых для прадедушки. Его Вика никогда не видела.
Не веря, но чётко следуя примете, Вика оставила калитку открытой и поспешила в глубину старого кладбища.
Ну как поспешила? До первого перекрёстка рядов.
Деревенский погост по размерам не шёл ни в какое сравнение с городскими кладбищами, но тем не менее территорию занимал внушительную. И плутать в поисках одной единственной могилы можно было до полного заблуждения, или блуждать до заплутения...
Редкостная ерунда в голову приходит. От страха? Бояться-то нечего. Живых здесь нет, а мёртвые – они уже никому, ничего...
Вика быстро считывала фамилии с серебристых и белых табличек, гранитных памятников, деревянных и стальных крестов. Она словно вошла в подобие транса, чтобы не думать о сотнях мёртвых людей под ногами. И кто знает с какими мыслями и при каких обстоятельствах они умерли?
Ай, всё равно думаю! И так я всё равно ничего не найду.
Вика остановилась, закрыла глаза и постаралась разглядеть по памяти тот старинный крест. Не самый высокий, но достаточной высоты, чтоб увидеть издалека. Покрашен бледно-голубой краской, как и большинство окружающих крестов, памятников и оград. Вика снова открыла глаза. Взгляд упал на ближайшую табличку.
- Белова Валентина Юрьевна, – шёпотом прочитала Вика, – Белова! Вполне вероятная родственница. А может и однофамилица. А если бы полная, как у Вадика? – Вика представила могильную табличку со своим именем. Волосы на затылке встали дыбом. – Да ещё и дата из будущего. Нет, они что-то не то в темноте рассмотрели, конечно. Поэтому надо эту могилу найти и убедиться. Потом Вадику рассказать, посмеяться вместе. Посмеяться... Да, а ещё недавно она и представить не могла, что будет делать что-то вместе с Вадиком. Только где же эта могила? – Вика с отчаянием окинула взглядом серо-голубое кружево оград и крестов. Здесь давно не рыли новых могил, а старые постепенно зарастали бурьяном, роняли покосившиеся кресты, ржавели оградами и старинными металлическими памятниками, невысокими стелами с красной звездочкой на вершине.
А с Вадимом они тоже тёзки по фамилии, забавно. В деревнях такое часто бывает. Да и Беловы не самая редкая фамилия.
Вика уже заметно нервничала. Из-за того, что дорогу назад она может и не найти. Кусты сирени, жасмина, боярышника закрывали обзор, предлагая взгляду лишь небольшие просветы, пропускали Вику от полянки до полянки. А она с ужасом отмечала в них убийственное однообразие. Вероятно, она давно ходила по кругу.
Наконец, продравшись сквозь колючий боярышник Вика увидела... Вадима. Он стоял сгорбившись, опустив плечи и голову, словно камень на шею повесил. Руки в карманы, лицом к могиле. Прям вселенская скорбь во плоти.
- Вадь, – тихо окликнула его Вика.
Он повернулся. Поправил солнечные очки на переносице, губы чуть тронула улыбка. Но за чёрными линзами Вика не видела его глаз.
- А ты что здесь делаешь? – одновременно сказали они друг другу.
Вадим кивнул на могилу, и Вика с ужасом убедилась в реальности нереальной даты смерти: сего года и месяца, который ещё даже не начался...
- Я пытаюсь понять, – голос Вадика прозвучал глухо, словно он уже там, под этим самым крестом. – Ну хрен с ним, с Беловым Вадимом Сергеевичем, с датой что за фигня?
Вике нечего было сказать. Она так искренне верила, что увидит совсем другие цифры, что теперь потеряла дар речи. Вадим тоже молчал, хмурил брови и совсем не глядел на Вику.
А вот она глаз не могла отвести от парня. Сурово сжатые губы, вызолоченные солнцем волоски на загорелой шее, неширокие, но крепкие плечи. Такие мышцы не заработаешь в спортзале, так выглядят руки тех, кто много работает. А футболка из чёрной сетки без рукавов не оставляла никаких шансов отвернуться. И если раньше, увидев подобный наряд на парне, Вика брезгливо морщилась, то сейчас поняла, какого эффекта добивались незадачливые обладатели не столь впечатляющих рук и торса.
На груди на чёрном шнурке под сеткой чуть выступал ярко-белый клык.
Волчий? Запросто. Да и сам Вадим сейчас тоже напоминал поджарого и сильного волка-одиночку. Влюблённого в неё волка. Только озадаченного как будто своей собственной могилой.
Парень медленно повернулся. Теперь Вика заметила, что с левой стороны его нижняя губа разбита, и из-под чёрных очков выглядывает хорошая ссадина с запёкшейся кровью.
На Викин удивлённый вздох Вадим усмехнулся, криво, одной половиной лица. И снова повернулся к могиле.
- Кто это тебя?
- Никто, – процедил он сквозь зубы, – тебя это вообще не касается, – как-то болезненно скривился.
- А-а, – покорно кивнула Вика, – кто-то недавно говорил, что его касается всё, что с друзьями происходит.
Молчание и ещё одна кривая ухмылка.
- А ещё, что мы теперь друзья, – не отставала девушка.
- Ага, – наконец ответил он, – мир, дружба, жвачка! – и изобразил отвратительную, глумливую улыбку, вдребезги разбивая образ благородного и сурового воина. – А ты что-то искала?
Вика кивнула на крест:
- Хотела убедиться. То есть наоборот, – помотала головой. – Думала, нам показалось.
- Показалось – не сказалось, – буркнул Вадик, – ладно, хэрэ тут торчать. Всё равно правды не узнаем, – и, глядя себе под ноги, побрёл прочь.
Вика едва поспевала за ним. Откидывала руками ветки, аккуратно обходила крапиву, протискивалась через узкие проходы между могилами, стараясь не касаться оград.
При свете дня Вадим действительно неплохо здесь ориентировался. И только Вика начала задумываться откуда такое знание географии погоста, и что за волчий клык на шее, и не связано ли это каким-нибудь странным и жутким образом, как все мысли разом закончились.
Впереди стояли двое. Со спины Вика сразу узнала Людмилу Сергеевну и Марго. Женщина повернулась на Вадиково дежурное «Здрась», кивнула, а увидев Вику, нахмурилась. Марго тоже обернулась, презрительно оглядела Вику и заинтересованно – Вадика, и красноречиво улыбнулась.
Свидания на кладбищах – новый модный тренд? – читалось в её глазах.
Вадик тоже взглянул на девушку, усмехнулся, припомнив, где и когда её видел.
Пока пространство прошивали лазерные лучи взглядов, Вика, опустив голову, подошла к могиле. На сером граните – портрет нестарого ещё мужчины, очень похожего на Алексея. Портрет гениального учёного, не ставшего известным из-за строжайшей секретности его работы. Ни в одном архиве, сколько Вика не надеялась, не встретилось даже упоминания о «Заре», «Протоне», разработках Орловой и НИИ Высшей Энергетики и чего-то там…
- Он похож на дедушку, – едва выговорила Вика, робко подняла глаза на Людмилу Сергеевну.
- Не только внешне, – негромко ответила она.
Марго протёрла салфеткой керамический овал, подвязала пышный куст белых пионов и выдернула спрятавшийся за памятником чернобыльник. – Ну всё, бабуль, пойдём?