Жарким летом 1988-го года я работал травматологом в больнице № 10. Носящей в те годы в Ленинграде гордое имя «Пьяная травма города». Лето было жарким не только по температурным свечкам. Оно было жарким по накалу рабочих страстей в нашей «маленькой, но гордой» больнице.
По чьему-то исконно русскому рас@здяйству почти все врачи отделения оказались в очередных или внеочередных отпусках, и мы с заведующим остались вдвоём на 85 пациентов.
Заведовал 1-м травматологическим отделением Валентин Васильевич В. — добродушный, коренастый, седовласый мужчина среднего роста. Валентину Васильевичу оставалось пару лет до пенсии, в недавнем прошлом он был спортсменом-лыжником и бывшим главным врачом больницы посёлка им. Морозова. Нрав у заведующего был весёлый, в выражениях он не стеснялся и щедро делился своим врачебным и жизненным опытом. Почти все фразы, которые Валентин Васильевич изрекал для нас, молодых, делились на две категории. Первые — напутственные — начинались со слов: «Вот у нас, бл.. , в Морозовке…» Вторые — поощрительные: «Ну ты, бл… , боец!…»
Валентин Васильевич, как освобождённый от ведения больных, сделав широкий жест, сообщил, что в это сложное время берёт на себя курацию одной палаты на 8 коек, а оставшиеся 77 пациентов торжественно поручает мне. Ещё с флота мне была известна поговорка про условия крепчания российского народонаселения, но альтернативы не предвиделось. Пришлось крепчать.
Итак, наступил обычный рабочий день. С утра на конференции я услышал сводку: 12 человек новеньких. Не так уж и много, подумал я, вернусь домой засветло, благо, белые ночи. Первое дело — всех осмотреть, подтвердить или изменить диагноз приёмного отделения, назначить план лечения и, если нужно, операции. В принципе, нормальная, очень интересная, как сейчас говорят, креативная работа, если бы не почти 80 пациентов. В норме на 1-го врача полагалось 20-25.
В то утро забегаю в палату, истории и снимки наготове, в числе других лежит передо мной бабуля — божий одуванчик, лет чуть побольше 80-ти. Чистенькая такая бабуля, ухоженная, светлая, волосы уложены, ногти аккуратно подстрижены. «Это хорошо, — думаю, — значит семейная, проблем с выпиской не будет». Гипсовая лонгета на левом плече, рука на косынке. Лежит болезная и улыбается. Смотрю в историю: «Пупкина?» — спрашиваю. «Пупкина!» — с вызовом отвечает она.
И улыбается… Смотрю на снимки — там перелом головки плечевой кости почти без смещения, гипс наложен правильно — можно отпускать домой. Но в совейские времена были правила, как сейчас называют, стандарты — коль человек в больницу попал, надо его понаблюдать 3-4 дня, контрольный рентгеновский снимок совершить и только после этого выписать по месту жительства. Я бабуле всё это быстренько излагаю, шутка ли, еще 8 палат впереди, а в конце спрашиваю: «Пелагея Ивановна, вам всё понятно?» — «Всё понятно!» — чеканит она. И улыбается.
Следующие дни на утреннем обходе я пробегал эту палату быстро, и лишь спрашивал: «Пелагея Ивановна, у Вас всё хорошо?» — «Всё хорошо!» — отвечала она. И улыбалась.
В очередной день на утренней конференции получив от начальства словесный допинг по поводу «незалёжности» ходячих пациентов, составил список тех, кому пора радовать родственников долгожданной встречей. На обходе назначаю бабуле контрольный рентгеновский снимок и сообщаю, что, если отломки не сместились, отпущу её с Богом домой. И, конечно, спрашиваю: «Вы родственникам позвонили? Они за Вами приедут?» — «Приедут!» — уверенно отвечает она. И улыбается.
Отломки не сместились. Бабулю выписал. На обходе обрадовал: «Я Вас выписываю на завтра, родственники знают?» — «Знают» - улыбнулась она. Я ещё спросил: «А как рука? Не болит?» — «Не болит», — ответила она. И улыбнулась.
Через день Пелагея Ивановна как ни в чём ни бывало лежала на своей кровати и просматривала какой-то журнал. «Вот, горе-родственнички, — подумал я, — бросили бабулю на произвол судьбы. Ну ничего, — думаю, — с сестрой-хозяйкой отвезём болезную по адресу проживания на нашей больничной машине, а там уж они пусть сами разбираются». Но виду не подаю, вежливо спрашиваю: «Пелагея Ивановна, я же Вас вчера выписал?» — «Выписал!» — отвечает она. И улыбается. Я начинаю закипать… И уже менее вежливо: «Бабуля, так ты родственникам звонила?» — «Звонила!» — отвечает она… И улыбается. «Так почему же они вчера не приехали?» — уже на повышенных тонах вопрошаю я. «Не приехали!» — почти со слезами отвечает она. Я начинаю понимать, что чего-то не понимаю. «ПОЧЕМУ!!!» — уже почти кричу я. «Почему!!!» — пищит мне в ответ Пелагея Ивановна.
Занавес.
Чем закончилась эта увлекательная история я расскажу в следующей статье.
А чтобы нам не потеряться и не расставаться - подписывайтесь на мой канал, здесь множество забавных, грустных, удивительных и просто интересных историй из жизни хирурга.
Вот, например, удивительная история про «Шпиона», а вот - поучительная про детей.