Кругом одни американцы.
- А, кстати, какая у него фамилия?
- Говорящая, – усмехнулась Вика.
- Ну, и...
- Измайлов.
- И чего тут... говорящего?
Вика тряхнула головой и повторила по слогам, с английским акцентом:
- Из – май – лов.
- Ух-ты, круто, – улыбнулась подружка. – Такая американская фамилия.
- Ага, а у меня, кстати, тоже.
- Не поняла, – Яна вопросительного уставилась на Вику.
- Правда, глупость получается... Звонок сверху...
- Чего-чего?
- Ну, белл – ова, понятно?
- А... – Янка задумалась, помолчала и вдруг хитро улыбнулась, – а у меня самая настоящая американская фамилия!
- Макарова, чего тут американского? – возмутилась Вика.
- Ты тоже не понимаешь, Белл – ова, я – Мак – арова.
- Ой, ну ты придумала!
- Викуся, ты наконец-то смеёшься...
Только Вика вдруг смеяться перестала.
На дороге у дома остановилась незнакомая машина. Водитель опустил тонированное стекло, прищурившись, поглядел на улицу, удручённо вздохнул и обратился к девчонкам:
- Hi, can you help me?
Подружки только переглянулись.
- You don't speak english? – полуутвердительно кивнул он и смущённо улыбнулся, глядя на отвисшие челюсти девчонок.
- Ноу, – едва слышно прошептала Яна.
- Okey, – американец вышел из авто, огляделся, – one moment, – он вытащил из кармана записную книжку и, глядя в неё, прочитал по слогам: – Eto po-se-lok Vys-ki-no?
- Ноу! – в один голос ответили девчонки, – это поселок Высоково!
- Vysokovo… – с досадой повторил американец, постукивая книжкой по ладони, – where is a… – он нахмурился, пробормотал: – language gap… – опять заглянул в блокнот, перелистнул страницу, – gde Vyskino? – выдал он и снова смущённо улыбнулся.
- Это недалеко, – отозвалась Вика, – это там, – и показала налево.
- Но напрямик вы не проедете, – подключилась Яна, – вам туда, – и показала направо.
Парень растерянно перевёл взгляд на Вику, она всё ещё показывала налево.
- Ну да, – согласно кивнула она, – вам в объезд нужно, – и обвела рукой по кругу.
- Ob-ezd? – задумчиво повторил он.
- Только так будет короче, – кивнула Яна и показала себе за спину.
- Stop, stop, please, i can’t… – попытался что-то выяснить американец.
Но Вика перебила и его, и начавшую что-то объяснять Яну:
- Он там не проедет, там мост деревянный. Вот, смотрите, – обратилась она к парню, – сейчас возвращаетесь до поворота на горе, видите, – заглянула в его глаза.
Он очаровательно и растерянно улыбался.
- Проезжаете налево, спускаетесь, выезжаете на автотрассу, а потом по левую сторону второй… – она показала два пальца, – второй поворот, ю андестэнд ми?
- Yes, of course, – наигранно-оптимистично усмехнулся иностранец и посмотрел на свои два пальца, – it’s wonderfulplace. Tremendously…
Растерянно оглянувшись и убедившись, что помощи ждать больше неоткуда, он сел в машину и уехал.
Изумлённые девчонки ещё долго глядели вслед, провожали взглядом авто, не спеша ползущее по склону горы до поворота, пока наконец, блеснув задним стеклом, машина не скрылась за спуском.
- Надеюсь, он не заблудится. Он такой хороший, скромный… – с нежностью в голосе прошептала Яна.
- А я его видела… точно видела, – сосредоточенно прищурилась Вика, вспоминая грустные и очаровательно-добрые глаза незнакомца.
- Он же иностранец! – возмутилась Яна, – где ты могла его видеть? В кино, что ли?
- Ага, только он сильно изменился.
- Ага, звезда Голливуда колесит по России, Вышкино соседнее ищет, – Янка покрутила пальцем у виска.
Но Вика в своей памяти не сомневалась. Она даже пример привела, и фильмов, и сериалов. А Яна такое не смотрела. Но продолжала спорить, доказывая, что Америка слишком далеко, для того чтобы вот так запросто, её граждане здесь…
Эти разговоры только посыпали крупной солью и без того расцарапанную воспоминаниями душу. И теперь перед сном Вика не могла справиться с чувствами и слёзы так и лились на подушку, капали с кончика носа и спускались дорожкой по щеке.
Он всё-таки приехал.
Вике казалось, что она проплакала всю ночь, по крайней мере, к утру подушка и щека высохнуть не успели. За окном начинался ещё один самый обычный, тёплый, летний день. Яркое солнце встретило Вику на пороге крыльца.
Какие планы? Конечно, магазин. Только неохота. Но что поделать?
Было так легко, так спокойно, словно Вика и не ревела всю ночь напролёт. Она шла по дороге к магазину и улыбалась. А навстречу, также улыбаясь, шёл… Алексей.
- Лёш! – крикнула Вика, едва завидев его, – Лёш, ты всё-таки приехал? – подбежала к нему.
- Ну да, – кивнул он и перестал улыбаться.
Вика протянула руки, в попытке обнять, но парень сделал шаг назад.
- Лёш? – испугалась Вика.
- Рики, я никуда не уезжал. Я написал это тебе специально, – он посмотрел куда-то в сторону, – чтобы тебе было не так больно понять…
- Лёш? – жалобно заскулила Вика, – Лёш? – повторила она громче, но не поймав его взгляда, захлебнулась слезами и крикнула: – Что я должна понять?!
- Ну что-что, – невесело скривился он, – я приехал не к тебе.
- Лёш…? – прошептала Вика, чувствуя, как останавливается сердце, – Лёш, как же так?
- Ну, в жизни так бывает…
В глазах почернело, навалилась абсолютная душная темнота, все стихло, воздух застыл. Голова закружилась, и земля ушла из-под ног, Вика почувствовала, что падает куда-то вниз и зажмурилась. Темнота приняла её в свои объятия.
Девушка открыла глаза и поняла, что лежит… лежит в темноте, на мокрой от слёз подушке, глубокой ночью…
Самая вершина высокой горы – длинного, крутого холма, колхозного поля, засеянного люцерной. Редкие деревца, жёлто-коричневые ленты дорог и тропок, и опоры линии электропередач, держащие на плечах провисающие над лугом ожерелья проводов. Вышки, выстроенные в абсолютно ровный, правильный ряд. Отрада для перфекциониста. Наглядное отображение геометрической прогрессии. Каждая следующая на треть меньше предыдущей, и так до края холма, а из-за склона видны только рожки последней.
Тёплая, упруго-мягкая земля, непривычно и приятно пружинящая под ногой. Шуршащая о подошву кроссовок трава и перекатывающиеся мелкие камешки, совсем не то, что раскалённый городской асфальт и брусчатка.
Прозрачные струйки воздуха над зелёными полями. Мутновато-сизые леса на горизонте. А внизу, прямо под горой, деревня. Такая знакомая и родная. Те же улицы, те же ивы и тополя с причудливыми кронами. Невдалеке ярко-зелёная крыша коттеджа старшего брата. А впереди тот же дом с резными ажурными наличниками и карнизом. И бабушка, такая добрая, милая и строгая бабушка…
Снова в магазин за покупками. Снова, как и прошлый год, Вика репетировала речь для продавщицы и снова слышала за спиной громкие перешептывания. Не бабушек. Двух девушек, судя по разговору, её ровесниц. Краем уха она услышала пару слов, что заставили непроизвольно прислушаться: «Лёшка» и «москвич».
- Да, ты представляешь, он сегодня приехал, такой красавчик, я не могу.
- Ага, Лёшка классный...
Вика уже собралась обернуться и посмотреть на сплетниц, но вовремя вспомнила Янкины слова о том, что он не единственный Алексей на всей Земле.
- Интересно, а в этом году он свою дурочку с переулочка вспомнит?
- Ха-ха, да ему и дела до неё нет.
Да что за…? Вика не вытерпела и резко обернулась. И сразу узнала Надюшку. Давным-давно, в детстве девочки ещё общались, но потом возникла взаимная неприязнь. Надюшка-красотушка, как она сама себя называла, ничем особенным кроме завышенной самооценки не отличалась. Зато мнила себя королевой и разговаривала со всеми свысока.
- Приве-ет! – демонстрируя неискреннюю радость хмыкнула Надя.
- Ну привет, – скривилась в ответ Вика. – Опять кого-то обсуждаете?
- А тебе-то что?
- Интересно, кого? – нахально ответила Вика.
- Да ты его не знаешь, – хихикнула вторая незнакомая девушка.
- Такой классный парень, что тебе, – Надюшка выделила последнее слово презрительной интонацией, – и не снился. Он такой крутой. У него есть машина, – увлеклась рассказом Надежда, – а ещё он будет, обязательно будет моим парнем!
- Да что ты ей всё рассказываешь? – толкнула её под бок подружка.
- А он на таких серых мышек даже не смотрит! – расхохоталась Надя.
Вика думала, чего бы такого в ответ съязвить. На языке крутилось «мне это вообще не интересно», но логики в таком ответе не было.
- Говорите! Девушка, говорите!
Вика обернулась на раздражённый голос продавщицы:
- А… мне два батона, – за спиной услышала нарочито громкое хихиканье, – триста грамм докторской и двести российского, – второпях отсчитала деньги без сдачи и пулей вылетела из магазина под уже конкретный хохот девчонок.
- Слишком много совпадений? – возмутилась Яна, выслушав пересказ магазинного разговора. – У тебя паранойя! Неужели ты думаешь, что Лёшка приехал, а ты об этом не знаешь?
- Я не уверена, но точно. Я хочу… чтобы так и было.
- Ты чокнулась?
- Я просто хочу его увидеть, услышать его голос, постоять на расстоянии пяти метров…
- Охо-хо, – пригорюнилась Янка. – А... – вдруг оживилась она, – а, пошли к его бабушке или к Димке, и спросим.
- Димка с Мариной и Ксюшей сегодня уехали на юг. Меня, кстати, попросили Казбека кормить. А у Людмилы Сергеевны я только что была. Она плохо себя чувствует, говорит – давление. Разговаривала со мной через окно, недолго и неохотно. У меня сложилось впечатление, что она хотела, чтобы я побыстрее ушла. А когда я спросила про Лёшку, она сердито ответила: «О его приезде ты бы узнала раньше всех».
- Ну, представь, – хихикнула Яна, – он приехал и скрывается. В лесу прячется, наверняка.
Вика и сама понимала, что накручивает себя на пустом месте. Но в ушах так и стоял Надюшкин смех и слова: «Такой классный, что тебе и не снился. И на таких сереньких мышек даже не смотрит!» Да ещё и сон из головы никак не выходил…
Готовиться к экзамену Вика тоже не могла. Мысли были заняты совсем не химией. А ещё очень мешался Валерка. То у него цепь с велосипеда слетела, то они со Стасиком ведро в ручье утопили, то забыли закрыть калитку, и полтора десятка соседских куриц устроили пир в огороде. Полчаса оголтелого кудахтанья и попыток перелететь через забор, хотя в паре метров открытая калитка. Но в панике куры грудью бились о сетку рабитца, в упор не желая идти к выходу. Ещё полгрядки непрополотой моркови на нервы действовали. К вечеру поливка, приготовление ужина, поиски Валерки (чтоб он в огороде заблудился!).
Вика устала за вечер, физически и морально, но уснуть никак не могла. Боялась повторения сна, а ещё сильнее – его воплощения. Память, тут как тут, услужливо подкинула сладко-горькие воспоминания…
Она не всё рассказала лучшей подруге. И её «московские каникулы» показали ей совсем другого Алексея, только не смотря ни на что, любимого не меньше… Её первое московское утро запомнилось в самых мельчайших деталях…