Как быстрый интернет проникает в удаленные регионы страны. 2 месяца «в полях» в обнимку с оборудованием. Подробности читайте в интервью.
В октябре 2021 года компания Т8 совместно с ГКУ «Ресурсы Ямала» завершила работы по расширению магистральных оптических каналов связи на Крайнем Севере. Об этом проекте мы побеседовали с ведущим инженером Отдела внедрения проектов Семеном Максимовым.
— Семен, ты принимал непосредственное участие в одном из крупнейших проектов по модернизации телекоммуникационной сети в Ямало-Ненецком автономном округе, расскажи, пожалуйста, о нем с технической стороны.
Проект крайне интересен тем, что передача сигнала осуществляется по одному волокну в оба направления. Мы проводили модернизацию магистрального канала региональной межведомственной телекоммуникационной сети до 100 Гбит/с по одной длине волны с использованием комбинированной технологии. То есть использовали параллельно усилительные и регенерационные узлы связи. На больших пролетах использовалось усиление сигнала, а там, где необходимо было «вытаскивать» сигнал, устанавливался регенерационный узел. Магистральная сеть состоит из основной линии связи и резервной. На основной линии связи мы проводили апгрейд в ноябре 2020 года, а на резервной — в октябре прошлого года.
— Почему нельзя было проводить работы по расширению каналов связи параллельно — на основной и резервной линиях одновременно?
Технически проводить работы сразу по обеим линиям сложно, потому что физически «основа» и «резерв» проходят по разным маршрутам. По протяженности обе линии примерно одинаковые — 1250 км каждая. Разница — плюс-минус 50 км. Основная линия проходит по маршруту Салехард — Аксарка — Надым — Пангоды — Новый Уренгой — Коротчаево — Лимбяяха — Пуровск — Губкинский — Ханымей — Ноябрьск — Муравленко; резервная — Салехард — Надым — Пангоды — Новый Уренгой — Пуровск — Губкинский — Ноябрьск. Обе линии соединяются в крупных городах, но оптический кабель — разный. Еще одна отличительная черта двух линий заключается в том, что «основа» проходит по болотистой местности, под землей и по дну водоемов. А «резерв», который мы запустили осенью 2021 году, идет по линиям опор ЛЭП. То есть большая часть резервной линии — это воздушные линии.
— Для чего нужна резервная линия? Основной недостаточно?
Резервная линия во многих проектах выступает как запасная в случае нештатных ситуаций. Например, тяжелая техника копает в районе нефтегазовых месторождений вблизи кабеля и перебивает его. Весь трафик передачи данных телекоммуникационное оборудование с основной линии автоматически переключает на резервную, которая продолжает функционировать, потому что пролегает по другому маршруту. Все это способствует бесперебойной передаче сигнала.
— Почему все работы по монтажу и пуско-наладке вы проводили не летом, когда на Крайнем Севере более комфортная погода, а осенью и начале зимы, когда в регион приходят серьёзные морозы?
Дороги на Крайнем Севере очень специфичны. Летом по некоторым из них просто не проехать. Например, участок трассы от Надыма до Салехарда длиной примерно в 350 км, с точки зрения преодоления, один из самых сложных. Он называется «зимником», то есть автомобильная дорога эксплуатируется при отрицательных температурах в соответствующих погодных условиях. 160 км этой дороги заасфальтированы, оставшиеся 190 км — обсыпаны гравием (на октябрь 2021 года – примечание автора). Так как трасса проложена по болотистой местности, передвигаться по ней возможно, когда дорога полностью промерзает. Грейдеры укатывают снег после его выпадения, и по дороге становится реально проехать на легковом автомобиле, но комфортнее и надёжнее, конечно же, — на внедорожниках. На протяжении всего пути нет ни одной заправочной станции, кафе и прочих удобств. Телефонная связь, кстати, тоже зачастую отсутствует. Важно, что здесь приходится рассчитывать только на собственные силы.
— Ну, раз мы начали говорить про дороги, расскажи, пожалуйста, на каком транспорте и как вы добирались до узлов связи?
Как я уже говорил, транспортная инфраструктура в регионе непростая. На первом этапе модернизации в плане использования транспорта было проще, потому что узлы связи находятся в крупных городах, практически в центре города. Передвигались мы в основном на внедорожнике с водителем, который предоставил оператор линии связи. На последнем участке, самом труднопроходимом, от Надыма до Салехарда, мы уже преодолевали на КАМАЗЕ с кунгом. Это такая кабина, похожа на маленький отапливаемый вагончик, и 350 км мы «болтались» в этой железяке. К несчастью, без потерь не обошлось. Из-за плохой дороги и постоянной тряски вышел из строя ноутбук, который мы везли с собой, и, к великому сожалению, восстановить его не удалось. Но, благо, наше оборудование выдержало всю эту дорогу, все эти неприятности.
По второму проекту, который мы реализовывали в октябре 2021 года, тоже был интересный участок дороги на середине трассы Салехард — Надым, называется он «ДЛО 144» — Дом линейного обходчика 144-ый километр. Там располагается база обходчиков, которые проверяют и обслуживают нефтегазовые трубы. ДЛО 144 находится в пяти километрах от основной трассы. Первую часть пути мы совершили на внедорожнике, а затем пересели на любопытную технику, которую тянула на прицепе еще одна машина, — Шерп. Это вездеходная машина, достаточно маленькая по размеру, наверное, как «буханка». Но ее колеса высотой практически с мой рост и с низким давлением в шинах, поэтому машина может плавать (высота колес — 165 см, примечание автора). В определенном месте мы пересели с оборудованием из внедорожника в Шерп. В октябре дороги еще не успели полностью промерзнуть, поэтому мы ехали по болотистой местности, по мелким речкам, по грязи, по дорогам, которые все «плывут». Очень колоритная поездка получилась — кругом болота и мы, стиснутые в шерпе в обнимку с оборудованием. К счастью, добрались до узла связи без существенных проблем.
— Что из себя представляют узлы связи в труднодоступной местности?
Необслуживаемые узлы связи — это небольшие помещения контейнерного типа, в народе их называют «вагончиками». Они принадлежат оператору связи, который арендует или выкупает землю для этих нужд. Один контейнер — с телекоммуникационным оборудованием, другой — с дизель-генераторной установкой (ДГУ). ДГУ необходима в случае отключения штатного электричества, которая включается автоматически и обеспечивает бесперебойное питание оборудования. В контейнере с оборудованием есть климат-контроль (системы обогрева и кондиционирования), а система датчиков позволяет этому вагончику «жить» самостоятельно даже в таких суровых условиях. Специалисты периодически приезжают только для проведения необходимых работ по техническому обслуживанию — чистка разъемов и т.д. Все контейнеры оснащены системой охранной сигнализации и видеонаблюдения (внутренняя и наружная). При исправных системах можно все контролировать по показаниям датчиков удаленно. Но иногда случается, что автоматика «глючит», приходится выезжать в необслуживаемый узел связи, а там выясняется, что вместо кондиционера работает обогреватель. В суровых климатических условиях у электроники могут происходить сбои, но линейные инженеры операторов связи их сразу же устраняют. В этой ситуации главной задачей оборудования остается — продолжить свою стабильную работу, несмотря на факторы окружающей среды.
Зачастую необслуживаемые узлы связи находятся в стороне от больших трасс, поэтому подъезды к ним в зимнее время года от снега никто не чистит. Были случаи, когда в прямом смысле слова, шли по пояс в снегу с оборудованием на руках к узлу связи. А зимы там очень снежные!
— Давай вернемся к тому моменту, когда ты в первый раз прилетел на Крайний Север. Какой это был город? Какие были ощущения?
Это был ноябрь 2020 года, город Ноябрьск. Мы улетали из Москвы, когда погода была достаточно теплая и комфортная, без снега. Перед вылетом в командировку мы всегда мониторим в интернете погоду в регионе на месяц вперед, готовимся к тому, что нас может ждать. Берем с собой экипировку, термобелье второго-третьего уровня, теплый пуховик, который держит низкие температуры, в общем, стараемся чтобы не замерзнуть во время поездки. Так вот, подлетаем мы к Ноябрьску — а кругом белым бело. Выхожу из самолета, думаю, что сейчас будет жуткий мороз. Но нет, в принципе, не мороз, просто холодно и все. Мы спустились по трапу на бетонную площадку, а внизу нас ждал старый «пазик» (ПАЗ). Кругом — огромные сугробы и большие-большие машины, которые чистят снег постоянно и без остановок.
— Где вы жили?
Командировки предполагали постоянное перемещение из одного города в другой, останавливались в одном месте максимум на две-три ночи. Жили в отелях, гостиницах, апартаментах, съемных квартирах. Но, главное, не в машине и не на узле связи. Все жилье бронировали на месте, по факту, потому что невозможно рассчитать свое точное пребывание в том или ином населенном пункте. Работы на одном узле могут затянуться, а можно, наоборот, выполнить все раньше срока. В городах с населением около 100 тысяч человек найти жилье нетрудно, а в малых населенных пунктах — проблематично. Бывало такое, что свободного жилья просто не было. А что делать? В машине спать некомфортно. Садились в машину и ехали до следующего населенного пункта. Помню, один раз останавливались у частников в двухэтажном деревянном доме шестидесятых годов. Но мы были рады и этой крыше. В такие моменты падаешь уставший на кровать, пытаешься хоть как-то отдохнуть, потому что завтра новый рабочий день. С жильем да, проблемы иногда были. Но это Крайний Север, там жизнь суровая и не такая комфортная как у нас.
— Расскажи о какой-то реальной ситуации, которая не входила в ваши планы и выбивалась из всей вашей программы командировки?
В ходе пусконаладочных работ (ПНР) бывали форс-мажорные обстоятельства и приходилось иногда возвращаться туда, где ты был день-два назад, перенастраивать оборудование, что-то корректировать из-за особенностей линий связи. Психологически это «бьет» по тебе, потому что ты рассчитывал идти дальше, дальше, дальше… Потому что цель стоит — быстро построить и запустить сеть, без лишних помех. В таких случаях возвращались и исправляли. Бывало, что предоставляли документы о том, что линия готова к установке оборудования. Приезжали на объект, снимали рефлектограмму, а она показывала большие затухания в пределах текущего узла, значит где-то сильный изгиб волокна, нужно найти «критичное место» и исправить.
— Тебе тяжело было морально и психологически жить в таких условиях, в холоде, ездить каждый день на большие расстояния?
На самом деле не тяжело, потому что командировка предполагает усиленный режим работы. Вставать в четыре-пять утра, проезжать по 200–300 километров в день — это норма. Конечно, ближе к концу командировки, начинаешь больше скучать по родным, дому и комфорту. В такие моменты чаще всего, хочется все работы выполнить побыстрее и поэтому, вместо того чтобы гулять или отдыхать, ты отдаешь приоритет поработать в выходной день.
— Семен, удалось ли тебе каким-либо образом соприкоснуться с культурой коренного населения Крайнего Севера?
Да, я отведал их национальную кухню, которая в основном состоит из оленины. Оленина во всём: в пельменях, в мантах, в колбасах. По вкусу мясо очень специфическое, достаточно жёсткое с легким привкусом печени.
Представители коренного населения занимаются разведением оленей и ведут кочевой образ жизни. Для них переезжать несколько раз в год из одного места в другое — нормальное явление. Ранее я рассказывал о сложном участке дороги, ведущей в ДЛО-144. Так вот, когда мы ехали на Шерпе по этому участку, увидели валяющуюся на дороге металлическую печку. На внешний вид — это добротная печка в рабочем состоянии, бери и отапливайся. Спросили у нашего сопровождающего, почему хорошая вещь валяется на дороге. Он рассказал, что кочевые племена часто бросают что-то тяжелое, что мешает им передвигаться на дальние расстояния. Кочевники бросают то, что дает им тепло, ради того, чтобы просто сменить свою локацию. Их понять можно, у местных жителей нет больших вездеходов, гусеничной техники. Передвигаются они на снегоходах и на оленях. А олени, кстати, маленькие, мохнатые и пушистые.
— Семен, в общей сложности ты прожил в Ямало-Ненецком автономном округе два месяца. Сейчас, когда ты слышишь слово «Крайний Север», какие мысли и ассоциации у тебя возникают в голове?
Для меня Крайний Север — это то, что ближе к Салехарду. Часто от местных жителей Ноябрьска, Надыма, Салехарда слышал выражение «Большая Земля», «Я поехал отдыхать на Большую Землю», то есть в места, где нет болот. Они ассоциируют себя немного оторванными от всего внешнего мира. Я проникся этим краем, особенно в свою вторую командировку в октябре прошлого года. Из-за большой площади ее территории природа очень разнообразная — это и болота, и кустарниковая тундра, и лесотундра, и северная тайга. Кругом буйство красно-коричневых красок, ярко-голубое небо и мох интересного серо-белого цвета. Это очень впечатляет. И как поется в знаменитой песне, Крайний Север действительно «бескрайний».
— Семен, благодарю тебя за беседу. Желаю тебе дальнейших успехов в работе и удивительных командировок.
Ольга, спасибо тебе за интересные вопросы. В будущем у нас планируются еще проекты в дальних уголках России. Буду рад поделиться с тобой и читателями новыми впечатлениями.
#DWDM #крайний север #т8 #технологиибесконечности