Реальные случаи армейской службы.
Место: гарнизон Воздвиженка, Уссурийский район, май 1988.
«Так, это, сержант, как тебя, подойдите сюда!» - подозвал меня начальник штаба нашей эскадрильи, капитан Тимошенко... У меня с ним, сразу не заладилось, когда он появился в нашей эскадрильи.
Очень редко, к счастью, у меня в жизни встречаются похожие люди, с которыми, ну никак не получается завести нормальные взаимоотношения. Этот точно, один из этих, немногих…
Сами офицеры, в нашей (и других) эскадрильях его называли «Покрышкин». Говорили, конечно по секрету, что, когда он был штурманом, на местных полётах, «на кругах» - как это называли, он потерял бомбу… Которую, по своей сути этих полётов, подвешивали… Так вот, когда борт зашёл в стояночное место, техники обнаружили, полное отсутствие таковой… Потерялась…
После этого, его списали с лётной работы и «сунули» начальником штаба эскадрильи, говорили, что у него, там, где-то, родственник, на особом положении… Я не проверял. Его об этом не спрашивал… А он, в свою очередь, вдруг как начал командовать – все ржут, а нам «жениться»… Вот тут-то я ему и подвернулся… Чуть, что: «Сержант сюда, сержант ко мне...». И всё спрашивает, что, как и чем личный состав занимается… Достал уже… Даже жаловался. Всё без толку. Только ржут. Вот чего он к нам, к солдатам прилип… И ещё, как подзовёт к себе, так и начинает оглядывать меня со всех сторон, и, сверху вниз. Прямо ритуал какой-то...
После очередного «заскока» его к нам, в казарму — решил изменить тактику поведения. На ум пришла заповедь: «Лучшая оборона — нападение!». И повелось, чуть, что сразу к нему, в «кабинет». Зайти надо было в так называемую комнату, которая называлась «штаб эскадрильи». На моей памяти, там собирались офицеры, может раза 3-4. За полтора года. Вот теперь он там и поселился. Считал, наверное, эту комнату своим кабинетом. Козырну, каблуками щёлкну, и спрашиваю всякую фигню, типа «разрешите в наряд заступить», или «разрешите с лопатами на уборку территории». Вообщем стал забрасывать его всякими «разрешите». Дошло до того, что в воскресные дни тоже его донимал, бывало по три-четыре раза на дню. Я его даже специально караулил… Мне помогала вся казарма, доводя это до абсурда… Сработало. Он стал реже к нам ходить... Но ходил! И вот произошло следующее…
Произошло это, когда вышел «очередной» приказ МО СССР о курении в помещениях… Да, мы курили в казарме, в санузле, площадь позволяла. Был февраль, или март — не помню. Специальных мест на улице оборудовано не было, кроме летней курилки. Особо не набегаешься. Холодно и ветренно. И тут он «Покрышкин», увидел меня с сигаретой и сразу: «Сержант — зайдите...». Я нарочито громко щёлкнул каблуками, вытянулся, кивком головы показывая на сигарету…
Докурив, под сочувственные взгляды сослуживцев пошёл. Постучался. «Разрешите?!». Дождался: «Войдите». Не успел я закрыть за собой дверь, а он уже начал высказывать, что за фигня происходит и почему никто приказ не выполняет, и, сколько ждать приходится, и, чем, естественно, личный состав занимается… И конечно — разглядывает меня при этом со всех сторон… Наконец, он замолчал, снял шапку и утёр испарину… «Ну, ну, чего молчите? Отвечайте?» - всё-таки продолжил он. Далее у нас состоялся диалог:
- Что, что молчите, отвечайте!
- Простите, т. капитан, это… сейчас… Вы мне всё говорили?
- ДА! Ты чего, сержант, издеваешься? Я видел ты курил! А приказ МО о курении читал? Что на губу захотел?
- Никак нет! Не издеваюсь! Читал! А разрешите вопрос, т. капитан?
- Чего ещё?
- А приказ касается только солдат и сержантов, или офицерский состав тоже?
- Он касается всех!!!
- Тогда вы, т. капитан, тоже нарушаете… У Вас на подоконнике, в пепельнице окурок дымится…
Далее он начал пыхтеть и снова меня оглядывать. Я, в свою очередь, начал медленно поворачиваться по оси… Диалог продолжился:
- Ты чего делаешь?
- Поворачиваюсь, чтоб было лучше Вам меня разглядывать. Вы же хотите меня на чём-то словить и наказать... Вот, возьмите линейку (я взял со стола деревянную линейку), ей удобней измерить. Точнее будет… А личный состав 2-й эскадрильи занимается повышением боевой готовности - изучением устава ВС… Или Вас конкретно кто-то интересует?
- Ты чего пириримпирим, совсем пиририм!!!
- Никак нет! Вот только не разобрал нецензурной брани, или это так в уставе изложено? Для беседы с военнослужащими?
- (тут он снова запыхтел) Да я..., тебя..., посажу!!!
- Ну раз уж Вы так – а я на Вас, в газету «Красная Звезда» напишу!
- Ха, а чего напишешь?
- Ха, а на основании чего посадите? На основании Ваших домыслов?...
Далее были совместные, незначительные «угрозы» типа «ТЫ МНЕ-Я ТЕБЕ»…
Итогом было одно его выражение: «Я тебе припомню, сержант»… Вскоре он «переключился» на что-то другое. В казарму, теперь, почти не приходил… Ура!
Вот и май… Скоро домой… Думал я… Конечно, из головы не вылезало его: «Я тебе припомню, сержант»… Все «летуны», наши солдатские стрелки и радисты, как месяц на учениях, даже письма нам пишут. Их, наверное, до середины лета продержат…
Я к старшине, к нашему прапорщику Политову Юрию Ивановичу (прекрасный человек), так, мол и так, что делать, домой мне пора. А он и говорит, что капитан Тимошенко приказал, чтоб меня никуда и ни за что. «Ты вот зачем так с ним? Вот он тебе и мстит…» - грустно добавил он…
В школе, в которой я имел счастье учиться, был английский язык… Так вот, с третьего класса, на английском языке изучали истории про «Братца Кролика», про терновый куст…
Я поступил также… Подстроил, конечно с помощью Юрия Ивановича, так, что якобы, мне можно дать такой аккорд, чтоб: «Наказать и проучить этого наглого сержанта - сделать пристройку к казарме. И, чтоб этот сержант, обнаглевший, до августа не поднимая головы! И чтоб из кирпича. И от сих и до, вон до окна!»...
Уже пятнадцатое мая… Всё наряды и наряды… Домой охота… Тут он, Тимошенко, сидит в курилке, в нашей, у казармы. Я к нему. Так и так, говорю, домой бы, т. капитан, могу и готов на «АККОРД», что угодно, в параметрах позволенного, в рамках устава ВС СССР, всё, кроме «ПРИСТРОЙКИ», о которой прапорщик Политов говорит... Я стоял. Он молчал... Потом он поднялся и проходя мимо меня бросил: «Посмотрим»…
Так, для понимания из википедии, что такое аккорд: «Объём разовых работ, выполняемый по приказу командования военнослужащими срочной службы (как правило, в последние один-два месяца перед увольнением в запас, условия выполнения которого неформально связаны с датой их предстоящего увольнения и мотивируются последней.»
Шестнадцатое… «Вот, сержант, Вам, дембельский аккорд – сделать «ПРИСТРОЙКУ» из кирпича!...» - объявил торжественно капитан Тимошенко. У него даже руки тряслись от удовольствия. В ответ, я начал «возмущаться», что, как можно, я тут постоянно ремонтами и занимаюсь, то полы в казарме менял, то санузел, то каптёрку со шкафами, а с этой «пристройкой» не управлюсь и к сентябрю, тем более из кирпича, а где кирпич-то брать?… Как же он «засиял»… «Смотри, сержант, думай!» - сказал он и пошёл посвистывая, наверно от удовольствия…
Восемнадцатое… Солнечно, небо синее… Тимошенко увидел меня в курилке. Улыбается. Довольный. «Ну, что, сержант, надумал?» - сияя заговорил он. Я ответил, что, чтобы я не сделал, всё равно своё слово не сдержите. Что нет офицеров, которые свои слова держат, только в кино показывают, а в жизни всё по-другому. Он заёрзал, аж прикрикнул, что я не все, я слово держу и раз сказал, то так и будет. Я продолжил его подначивать:
-Значит, Вы говорите, что как только сделаю пристройку, из кирпича, то сразу, в этот же день отпустите?
-Да, слово офицера!
-Ага, а подполковник Ганин? (Ганин- это начштаба полка, громогласный, волевой, сильный мужчина, с шикарной памятью, лётчик, немного нескладный, уважительно относящийся к солдатам. У них с Тимошенко была большая-пребольшая неприязнь друг к другу.)
-Ганин, а что он мне, ты, сержант, в моей эскадрильи, как сказал, так и будет, Ганин мне не указ!
-Да ладно, так я Вам и поверил, чтоб я из кирпича сделал пристройку, два на четыре, а Вы, по окончании, сразу меня уволили. Не может быть! Я лучше тут Вам мешаться буду…
-Ты мне не веришь? Не веришь, что я слово держу? Вообщем так, сделаешь – в этот же день домой!
-Из кирпича? Где ж его взять-то?
-Из кирпича! А это уже твоя задача!
-Не верю, обманите… А вот если Вы при прапорщике Политове это повторите, то поверю, что Вы слово держите…
-Зови!!!...
Я медленно пошёл к казарме, надо не показывать вида, что он попался в расставленную ловушку… Благо, что Юрий Иванович был в каптёрке. Заодно я попросил дежурного офицера поприсутствовать, для верности… Вышли.
Капитан стоял у дверей и раскачивался с мыска на пятку, щурясь на солнце. Мы подошли. Я продолжил:
-Значит, дело в том, что т. капитан дает мне аккорд: построить пристройку из кирпича, размером два на три, вот за углом. По завершению – сразу домой. Так?
-Нет не так, не два на три, а два на четыре!
-Ну, а в остальном так? Только из кирпича и как только, так сразу!
-Да!...
На том и порешили…
В этот же день мы, с Юрием Ивановичем и капитаном Тимошенко разметили «пристройку»… И разошлись. Политов домой. Тимошенко «по делам»… Сходив на обед – принялся за аккорд.
Кирпич был. Не новый, но, вполне годный из развалившейся, старой казармы, которая была почти рядом… Вообще-то я был уверен, что капитан Тимошенко попадётся, поэтому уже были сделаны «тайные приготовления». Был уже подготовлен «фундамент» - ригель из той же казармы. Его вытянули лебёдкой на ГАЗ-66, за сигарету и на «слабо», что не вытянет, ещё пару дней назад… Цемент, пару мешков, с прошлых ремонтов… Оставалось подготовить кирпич… Андрей Смолин, с которым мы много чего сделали, с подозрением всё спрашивал: «А сумеешь? Это же не полы перестилать?». Он всё не верил, что я ещё и каменщик… На последней, производственной практике (Нико), в техникуме, нам присваивали разряд. Так я сдал на четвёртый, но было «положено» только третий. Вообщем кирпичная кладка для меня не проблема… Ох, чертяка Смолин – собрал всех в казарме на помощь к подготовке кирпича. Кирпич надо было очистить от старого цемента и сложить поближе… Дело спорилось… Я забил кувалдой анкеры в стену, выкопали приямок для ригеля, чтоб он и стал фундаментом. Утрамбовали. Той «шишиги» нигде не было, пришлось как в древнем Египте – на катках. Получилось!... С других сторон – сломанную бетонную сваю. Вышел прекрасный, ровный, ленточный фундамент…
Девятнадцатое… Благодаря ребятам – кирпича подготовили много! Подготовив раствор и рубероид приступил…
Двадцатое… Юрий Иванович, долго цокал языком, оглядывая готовую пристройку, на железобетонном фундаменте, с гидроизоляцией, в полкирпича, с дополнительным усилением по длинной стене… Потом, сняв фуражку, спросил: - «А крышу, когда?». «А крышу, Юрий Иванович, может сделать кто угодно, но не я, потому, что уговор был на пристройку «из кирпича», а про крышу ничего не говорилось!» - ответил я и пошел искать капитана Тимошенко.
Капитана Тимошенко я искал два дня. ДВА ДНЯ!!!... Так и не нашёл… Зато встретил подполковника Ганина… Но это уже другая история – «Демобилизация»…
… Кстати, к рассказу… Василий Шлыков (Плов), мой армейский дружок (стрелок-радист), остался на сверхсрочную, писал (жаль, что редко), что через пару-тройку лет, сама казарма развалилась, а ПРИСТРОЙКА продолжала стоять…
… М-да, за свой труд не обидно, но какой-то неприятный осадок до сих пор остался…